– А пока поспите, если можете. Я посторожу.
* * *
Вертолет с выключенным двигателем дрейфовал по течению вдоль правого берега Параны, держась в тени растущих у воды деревьев, чтобы спрятаться от яркого света сверкающего полумесяца, плывущего высоко в безоблачном небе. Отворилась боковая дверца, и из нее появилась фигура человека, который встал на поплавок и тихо опустил якорь на дно реки. Потом в дверном проеме возникла вторая фигура с объемистым пакетом под мышкой. Послышался приглушенный свист, и через тридцать секунд на воду была спущена резиновая лодка. Из вертолета показался третий человек, несущий подвесной мотор и небольшие аккумуляторы. Двое спустились в лодку и приняли у третьего его ношу. Мотор тут же установили на корме, а аккумуляторы осторожно опустили на небольшой дощатый настил на дне лодки и соединили их с мотором.
Мотор заработал почти бесшумно, и юго‑восточный ветер, преобладающий в этих краях, отнес звук вверх по течению. От вертолета отвязали носовой фалинь, и лодка двинулась вниз по течению. Трое пассажиров пригнулись, внимательно прислушиваясь и с некоторым опасением всматриваясь в темноту под нависшими над водой ветвями прибрежных деревьев.
Через сотню метров река сворачивала вправо. Гамильтон выключил мотор, близнецы спустили на воду весла, и очень скоро лодка миновала поворот.
Менее чем в двухстах метрах впереди показалась пристань, выдававшаяся в реку метров на шесть‑семь. Рядом на берегу стоял домик охраны, света из окна которого было достаточно, чтобы разглядеть потрескавшиеся доски настила и двух мужчин с винтовками, удобно устроившихся на стульях с гнутыми спинками. Оба курили и по очереди прикладывались к бутылке. Из домика вышли два человека, при виде которых охранники встали. После короткого разговора двое новых часовых заняли стулья и завладели бутылкой, а сменившиеся с дежурства охранники вошли в домик.
Лодка бесшумно ткнулась носом в грязный берег, фалинь был привязан к низко свисающим ветвям. Три человека сошли на берег и исчезли в подлеске.
Они прошли уже около десяти метров, когда Гамильтон еле слышно прошептал, обращаясь к Наварро:
– Ну, что я говорил? Никаких заборов под током.
– Лучше проверьте, нет ли медвежьих капканов.
* * *
В домике охраны отдыхали четыре человека, одетые в серую полевую форму вермахта периода Второй мировой войны. Все они лежали на походных койках. Трое спали или дремали, четвертый читал журнал. Не звук, а скорее какой‑то инстинкт заставил читавшего взглянуть на дверь.
Рамон и Наварро добродушно улыбнулись ему. Однако "люгеры" с глушителями, которые они держали в руках, выглядели далеко не так добродушно.
Двое новых часовых на пристани любовались течением Параны, и вдруг позади них кто‑то деликатно прочистил горло. Они мгновенно обернулись. Но Гамильтон даже не позаботился улыбнуться.
* * *
Все шестеро охранников были надежнейшим образом связаны, и каждому воткнули кляп. Рамон посмотрел на два телефонных аппарата, потом вопросительно – на Гамильтона, который кивнул и добавил:
– Никакого риска.
Рамон перерезал провода, а Наварро начал собирать винтовки пленников. Он спросил у Гамильтона:
– Значит, никакого риска?
Тот снова кивнул. Все трое вышли из домика, побросали винтовки в реку и направились по дороге, связывающей пристань с Колонией‑555. Рамон и Наварро держались ближе к лесу по левой стороне дороги, Гамильтон – по правой. Шли медленно, ступая легко и бесшумно, как индейцы, – при желании все они могли сколь угодно долго передвигаться среди враждебно настроенных племен Мату‑Гросу.
Когда до ограды осталось всего несколько метров, Гамильтон знаком велел своим товарищам остановиться. Территория Колонии, представлявшая собой квадрат со стороной пятьдесят метров, была хорошо освещена луной. |