– А мне нужно купаться?

– Не обязательно, но ванна достаточно велика для двоих.

– Хм м… – Она скользнула по нему кокетливым взглядом. – Неужели меня ждет второй урок?

Он слегка повернул голову.

– Больше никаких уроков, дорогая. Мне не нравится роль наставника. Просто я весь потный и липкий. – Он провел рукой по груди. – Но если ты не возражаешь, я тем более готов.

– Неужели ванна такая огромная?

– Очень. А за дверью ждет бутылка шампанского в ведерке со льдом.

– С каких пор?

– С той минуты, как я велел Клоду ее принести.

– О Боже! Неужели он слышал мои крики?

– Слуги ничего не слышат, им не полагается.

– Да что у тебя за слуги? Мои диктуют мне, что есть на завтрак, обед и ужин.

– Значит, ты не умеешь поставить себя, – хмыкнул он.

– Если припоминаете, мой высокомерный, надменный и спесивый Флинн, еще совсем недавно я мало чем от них отличалась.

Он посмотрел ей в глаза и напрямик спросил:

– Ты всегда была бедна?

– Это так важно?

– Для меня – нет.

Он полжизни провел в самых отдаленных уголках мира и привык к спартанскому образу жизни.

– Дело в том, что отец мой был виконтом, хотя, как всякий шотландский лэрд, не имел ни гроша. Но жили мы в прекрасном древнем поместье, так что я почти не замечала отсутствия денег.

– Почему же ты не вернулась туда?

– Я не слишком ладила с женой брата.

– Вот как… Что ж, довольно частое явление. Значит, тебя пустили в большое плавание, не снабдив никакими средствами.

– Предпочитаю обходиться без их опеки. Кроме того, здешний климат мне больше по душе, чем промозглая сырость и холод Абердина. Благодаря тебе я отныне могу наслаждаться им до конца дней.

– Был рад помочь, chou . И хотя рискую оскорбить тебя, все же скажи: тебе очень не хочется вместе со мной принимать ванну?

– О Боже, от меня пахнет!

– И от меня тоже, хотя в эту минуту я с вожделением мечтаю о бокале холодного шампанского.

– В теплой ванне.

– Наше собственное видение рая, – кивнул он и, спустив ноги с кровати, подошел к Фелисии и предложил ей руку.

– С моей стороны было бы величайшей глупостью отказаться, верно?

– Думаю, тебе понравится.

– В твоих устах это предложение кажется еще более соблазнительным.

– Как я и надеялся. Может, тебе понравится для разнообразия объезжать меня?

– Флинн! – охнула она.

– Тебя это не привлекает?

Глаза на мрачном лице весело блеснули.

– В тебе привлекает все, каждый жест, каждое слово, и ты сам это прекрасно знаешь.

Флинн не стал изображать скромность.

– Вот и хорошо. Значит, мы чудесно проведем время.

Ванная комната оказалась настоящим залом, выложенным блестящими красными и золотистыми фаянсовыми плитками, напомнившими ей о Провансе. Ванна с золотыми кранами в виде изысканных морских раковин действительно могла вместить человек шесть. Вода била из пастей веселых дельфинов. Напротив встроенной в пол ванны, у зеркальной стены, выстроились в ряд три раковины, над которыми протянулась стеклянная полка, уставленная таким количеством парфюмерии и туалетных принадлежностей, что хватило бы на небольшую лавку.

За широкими стеклянными дверями виднелся балкон, выходящий на море. Две раздвижные двери, отделанные желтыми панелями, образовывали противоположную стену.

– Если тебе понадобилось в туалет, не стесняйся, – объяснил Флинн, указав на двери.

Предложение выглядело заманчивым, особенно после выпитого за ужином шампанского.