– Я сказал все, что тебе нужно знать.

– Правда, после сегодняшней ночи это вряд ли будет иметь значение, – смирилась она, решив не обращать внимания на его уклончивость. – Да и я в огромном долгу перед тобой.

– Поэтому ты здесь? – поинтересовался Флинн, скептически подняв бровь.

– А тебе не все равно?

Он долго изучал ее великолепную наготу, лицо, горящее предвкушением наслаждения.

– Абсолютно.

Уголки ее рта дернулись в ответной улыбке.

– А вот я так не думаю.

– Ты закончила? – Он кивнул на записку, циничная гримаса куда то подевалась. – Сейчас придет Клод.

Опомнившись, Фелисия наспех сложила листок, сунула в конверт и вручила Флинну. Тот отнес письмо к столу, запечатал и, вынув из шкафа серый шелковый халат, накинул его и вышел из спальни. Дверь тихо закрылась. В номер постучали как раз в тот момент, когда герцог отсчитывал сумму, которая могла обеспечить полное молчание прислуги. Если мисс Гринвуд живет в Монте Карло, лучше, чтобы о ее эскападе никто ничего не знал.

Минутой позже он объяснил брату Даниеля все, что от того требовалось. Мягкой угрозы вместе с деньгами будет достаточно, чтобы его приказ выполнили.

– Твою записку передадут, – объявил герцог минутой позже, возвращаясь в спальню, – и меня заверили, что о твоем появлении здесь никто не обмолвится и словом.

Фелиция, опершись о подушки, лениво разглядывала его.

– Ты либо очень опасен, либо безмерно богат.

Герцог, следуя собственному правилу никогда не делиться подробностями личной жизни, коротко ответил:

– Просто отдал Клоду часть выигранных сегодня денег.

– Вероятно, большую.

– Нет, но достаточную сумму.

Ради столь притягательного зрелища он отдал бы и больше.

– Ну теперь, когда все улажено, тебе больше нет нужды волноваться, – добродушно усмехнулся он, – и до утра можно сосредоточиться исключительно на удовольствиях.

– Кажется, препятствия для тебя не существуют!

– Просто у меня самый что ни на есть эгоистичный мотив.

Она вальяжно потянулась и приняла театральную позу одалиски.

– Уверен, что я этого стою?

– Определенно, а я никогда не ошибаюсь.

Фелисия рассмеялась, довольная похвалой.

– Вижу, скромности тебе не занимать.

– Скромность – качество, которое люди склонны сильно переоценивать, – заметил Флинн, развязывая пояс халата.

Фелисия жадно рассматривала его бронзовое мускулистое тело, на котором не было ни унции лишнего жира, подтянутое и восхитительно возбужденное.

– Вряд ли кто нибудь сможет назвать тебя скромным.

– И тебя тоже.

Флинн взобрался на кровать и устроился между ее ног с небрежной ловкостью, говорившей о долголетней практике.

– Итак, начинаем первый урок достижения оргазма с мужчиной, – пробормотал он с улыбкой, вводя свое мужское достоинство в ее раскаленный грот. – Не стесняйся остановить меня в любую минуту.

– Я не остановлю тебя за все сокровища мира, – заверила она.

– Вот эта женщина по мне!

Фелисия вопросительно воззрилась на него.

– Обычное выражение, нечто вроде поговорки, – поспешно пояснил он, сам удивившись собственной искренности. Обычно Флинн как огня избегал романтических высказываний.

– Люби меня, – промурлыкала она, зазывно шевельнув бедрами.

Он подался вперед, медленно проникая в нее, скользя в жаркие глубины с намеренной неторопливостью, желая дать ей наслаждение и в то же время алчно стремясь ощутить каждый дюйм этого пьянящего вторжения. Он уже не помнил, когда в последний раз занимался любовью с неопытной партнершей, и ее восторженное желание придавало новую остроту его собственному возбуждению.