Подняв платье, она отбросила нижние юбки и панталоны.

– Я готова пойти на все, чтобы загладить свою вину, дорогой, – промурлыкала она, опираясь на локоть. Розовые лепестки ее лона и стройные ноги, обрамленные складками помятой юбки, нестерпимо манили. – И более чем готова во всем покориться тебе. – Фелисия провела пальцем по сомкнутым створкам. – У меня еще никогда не было такого мужчины. Я жажду ощутить тебя в себе. – Она приоткрыла створки. – В жизни не испытала с мужчиной того, о чем шептались мои подруги.

Голова у Флиниа пошла кругом. Плоть наливалась все большей силой при мысли об этом совершенном теле, так долго лишенном чувственных удовольствий.

– Однако кое что все же испытала, – заметил он, усилием воли подавляя вожделение.

– У французов так много книг о восторгах плоти. Я хорошая ученица.

– Значит, ты читала книги и одновременно ублажала себя?

– А с тобой такого не бывало?

Нет, с тех пор, как он открыл для себя женщин.

– Последнее время нет.

– Да, разумеется, мне и спрашивать не стоило. Какой ты счастливчик! Я часто размышляла о том, как несправедливо, что мужчина может пускаться во все тяжкие, а женщина – нет.

– Почему же? По моему, ты не права.

Еще бы! Кому знать, как не ему! Сколько дам у него перебывало! Всех возрастов, цветов кожи из самых разных слоев общества.

– Значит, я просто наивна. Позор! Тебе следует открыть мне, где можно встретить таких… э… партнеров.

– Пройдись по улице, дорогая. Ты, разумеется, сознаешь, как красива.

– Мне всегда твердили, что рыжие волосы – это вульгарно.

– И ошибались.

– Мой муж утверждал…

– Он лгал.

Легкая улыбка коснулась сочных губ.

– Я хочу отдаться тебе за твою доброту.

– У меня другие причины желать тебя. Ну что, мир?

– Ты сделаешь, как я прошу?

– Не смей мне приказывать!

– Ты просто подслушал мои мысли!

Ухмыльнувшись, он сбросил рубашку.

– Черт возьми, до чего же мы вежливы друг с другом!

Он встал и начал расстегивать брюки.

– За это я готова быть учтивой даже с кузеном Дики.

От соблазнительного бугра, распиравшего ширинку, невозможно было оторвать взгляд.

– За это?

Он выпустил на волю своего зверя – тяжелый, с набухшими венами пенис поразительной длины, с раздувшейся до гигантских размеров головкой.

– О Боже! – ахнула она, ощущая пульсацию предвкушения между бедрами, невольную реакцию на поразительное зрелище.

Флинн поспешно скинул брюки и шелковое нижнее белье.

– Помоги мне раздеться, – попросила Фелисия. – Я хочу чувствовать тебя всего.

Поднявшись с постели, она, трепеща, повернулась к нему спиной.

– Скорее, пожалуйста, скорее!

Он распознал дрожь в ее голосе и понял нетерпение, но оценил и старания быть сдержанной и по возможности вежливой. Хотя сам готов был наброситься на нее.

– Пуговички такие маленькие. Прости, я такой неловкий.

Но он достаточно часто упражнялся и поэтому довольно быстро управился с маленькими, обтянутыми тканью пуговичками. Едва платье упало на ковер, как Фелисия тут же избавилась от сорочки и встала перед ним, обнаженная и прекрасная. Ее тело сотрясалось в предвкушении соития, и столь беспомощная потребность вызвала во Флинне странное ощущение участия и сочувствия, так отличавшееся от обычной похоти. Он замер, правда, ненадолго, поскольку давно привык к ночам страсти и почти не отличал одной женщины от другой.

– Давай ка испробуем для начала постель, – предложил Флинн, обнимая ее за талию и подводя к кровати.