– Ты когда нибудь делал это?

Притворившись, что глубоко задумался, Флинн потер лоб и расплылся в улыбке.

Фелисия восторженно засмеялась:

– Тогда вперед, мой рыцарь! Хотя предупреждаю, у меня обострился собственнический инстинкт после шампанского.

– Должно быть, действие «Клико», – со вздохом согласился он, – ибо меня обуревают те же ощущения.

– Нам следовало бы дать обет трезвости.

– Значит, больше никакого шампанского? Даже к завтраку?

– Только не говори, что уже утро! – ахнула Фелисия, неприятно пораженная вторжением холодной реальности.

– Еще не утро – солгал он ей. – Доверься мне. И поскольку я впервые в жизни играю роль парикмахера, может, ты хочешь вести дневник?

Она мигом включилась в игру. Его теплая улыбка прогнала все тревоги.

– О чем? Как мыть волосы или?.. – весело осведомилась она.

– Не стоит… я передумал. Вместо этого займу тебя более интересными вещами.

Он навис над ней и нежно коснулся губ поцелуем. Фелисия блаженно вздохнула, впитывая сладость шампанского.

– Наверное, мне действительно стоит вести дневник. Когда нибудь я продам тебе свои мемуары.

– Меня уже давно ничего не смущает, дорогая, но я мог бы написать поэму о непреодолимой тяге к тебе.

Их тела слегка соприкоснулись.

– Я захотел тебя с той самой минуты, как ты вошла в казино, и это жгучее желание с тех пор терзает меня.

На ее животе горело раскаленное клеймо – отпечаток пылающего пениса.

– Значит, я не одинока в своей одержимости!

– Я был достаточно терпелив?

Она прекрасно поняла смысл, казалось бы, невинного вопроса.

– Чрезвычайно, и галантен тоже.

– Не припоминаю, когда в последний раз лежал в ванне с женщиной и не пытался ничего предпринять.

– А я не могу припомнить, когда вообще лежала в ванне с мужчиной.

– Как же мне повезло!

Он чуть шевельнул бедрами.

– Скорее мне, – пробормотала она. – И я совершенно уверена, что мои волосы могут подождать.

– Ты так думаешь?

– Да.

– Так твоя горячая маленькая пещерка уже готова? – прошептал он.

– Да, – выдохнула она. – Я боялась попросить тебя, вдруг ты предпочитаешь менее агрессивных женщин…

Он проник пальцем в нее и ощутил источавшую жар влагу.

– Ты больше чем готова.

– Не возражаешь, если я сейчас кончу?

– Не возражаешь, если я стану брать тебя все следующее десятилетие?

– Умоляю, исполни свое обещание, – пробормотала она, потянувшись, чтобы поцеловать его, но вместо этого тихо охнула, когда стальная плоть вонзилась в ее мягкое лоно. Ощущение невесомости, бархатистое трение тел, легкий плеск воды, истома, вызванная шампанским, обещали редкое наслаждение. – Купание с тобой… невероятно увлекательно.

– Когда нибудь мы повторим, – пообещал он, сжимая ее руки. Потом приподнял ее, поставив локти на дно ванны и упираясь ногами в стену, чтобы еще глубже проникнуть в нее.

– Я больше не могу ждать.

– Тебе и ни к чему…

– Я ненасытна…

– Прекрасно, – объявил он, хотя рассудок его уже затуманился желанием. – Мне следовало бы держать тебя в постели и не выпускать.

Он, притиснув ее ко дну, врезался еще сильнее.

– И тогда я мог бы иметь тебя, когда захочу.

Фелисия всхлипывала, бесстыдно возбужденная непристойной картинкой.

– Мог бы заставить тебя кончать до завтрака и во время завтрака, пока ты еще не оделась… если я дам тебе одеться.