Громко вскрикнув, Фелисия стала извиваться… его слова невыразимо непристойны, его плоть наполняет ее, пронзает, изливается… И все же несколько долгих мгновений спустя при ощущении полного довольства исчезнувшее желание возродилось вновь.

– Боюсь, что не отпущу тебя, – призналась Фелисия, так и не разжав рук.

– Превосходная мысль.

Такой ответ должен был привести Флинна в чувство, но он не заметил своей оплошности, отуманенный вожделением.

– Мы, похоже, оба навеселе.

– Говори за себя!

Сам он никогда не бывал пьян.

– Я и говорю за себя, – заверила Фелисия с очаровательным смешком. – Я нашла дорогу к истинному блаженству.

– И мы определенно пребываем в нирване, – подтвердил он, шевельнувшись в ней, словно определяя границы рая.

Фелисия выгнула спину, по кошачьи замурлыкав, и Флинн подивился щедрости судьбы, благодаря которой он нашел идеальные ножны для своего меча.

– А хочешь, я вымою твои волосы? – спросила она, ероша его влажные темные кудри.

– Будет лучше, если ты останешься там, где есть.

Флинн медленно подался вперед. Фелисия сцепила ноги у него на спине и подняла бедра, впуская его в себя.

На этот раз они любили друг друга неспешно, пыл недавней схватки добавлял дремотную чувственность к ленивому ритму их движений. Вода в ванне пошла мелкой рябью, омывая их, согревая и без того разгоряченную плоть. Ощущения вытеснили все мысли и сомнений. Время остановилось.

Она кончила первой, потому что неукротимо стремилась познать все стороны, все великолепие сладострастия, в то время как он предпочитал ждать: суровая необходимость для мужчины, известного своим искусством ублажать женщин. Да он и не был так голоден, как она: женщины всегда были к его услугам.

Флинн нежно поцеловал Фелисию, когда закруживший ее шквал унялся, и, отстранившись, скользнул вниз и поднял ее на себя.

– Теперь моя очередь, – игриво пробормотал он.

– Нет, – запротестовала она, уткнувшись лицом в его плечо.

– Ты всегда говоришь «нет», – усмехнулся он, откидывая с ее лба рыжие завитки. – И всегда шутя!

– А сейчас я абсолютно серьезна.

– Неужели? – поддел он. – А я думал, что ты захочешь скакать на мне.

– У меня есть выбор? – оскорбилась Фелисия, раздираемая сомнениями.

– Разумеется, – учтиво ответил он, приподнимая ее так, что головка вздыбленного пениса уперлась в рыжий треугольник.

Фелисия толкнула его в грудь.

– Мне не нравятся столь щедрые привилегии… – с жаром начала она, но мгновенно поперхнулась, когда он одним мощным рывком насадил ее на себя.

– Ты такая мокрая, – прошептал он, нежно лаская ее бедра.

– Но… ты… не можешь… вытворять… все… что пожелаешь… – пропыхтела она, изнемогая под настойчивым, изощренным натиском. Последние укоры совести куда то испарились, когда он усилил давление на ее бедра, без слов давая понять, чего требует от нее и кто кем командует.

– Ты будешь согревать мой жезл, пока я не решу, что делать дальше.

– Нет, – отказалась она, но ее голос сорвался.

– Будешь, – мягко настаивал он, удерживая ее на месте, так что оба таяли от восторга.

– Мне следовало бы дать тебе пощечину, – бормотала она, хотя ни за что не поступила бы так. Флинн прекрасно знал об этом.

– Ублажи меня, дорогая, – упрашивал он, – и я позабочусь, чтобы ты получила все, что пожелаешь.

– Или я позабочусь об этом сама, – хмыкнула она.