– А что это означает? – робко осведомилась Фелисия.

Загадочная улыбка тронула его губы.

– Нескончаемое удовольствие для нас обоих.

– А как именно все происходит?

– Собираешься записывать подробности?

– Просто предложенное заставляет немного нервничать, хотя, по зрелом размышлении, с тобой мне ничего не грозит…

– Верь мне, дорогая, – успокоил ее Флинн. – Все это забавы, игры, ничего более. А теперь поешь. – Он протянул ей миндальное пирожное и добавил: – Не хочу, чтобы моя дорогая молочница умирала от голода, когда я задеру ей юбки и воткну мой сгорающий томлением меч…

Низ живота Фелисии свело судорогой. Она, казалось, ощутила грубое вторжение.

– Некоторые стороны жизни молочниц в твоих устах звучат по меньшей мере соблазнительно, – пробормотала она дрожащим голосом. – Но может, молочница в свою очередь захочет приказывать повелителю…

Он отвел взгляд:

– Нет.

– Почему?

– Потому что я этого не позволю.

– Почему?

– Ответ займет слишком много времени. И к тому же мне не хочется это обсуждать. У тебя был муж, а у меня… – Глаза его в этот момент казались осколками льда. – А у меня люди, которых я предпочитаю забыть.

– И к сожалению, не можешь, верно?

– Это зависит от того, чем заниматься, – мягко пояснил Флинн.

– Поэтому ты и скитаешься по свету?

– Я не хочу обсуждать это.

– И поэтому ты так хорош в постели?

– Поэтому, – сухо подтвердил он. – Может, хватит?

– Разумеется. Я знаю, когда следует остановиться, и умею быть вежливой.

– Сейчас меня интересует отнюдь не вежливость.

– Собственно говоря, меня тоже.

Взглянув друг на друга, они рассмеялись.

– Меня интересует постель, разделенная с тобой, – объявила она с самым учтивым видом.

– Хочется, чтобы это длилось до бесконечности.

Мальчишеская улыбка осветила его лицо.

– Все очень просто.

– Как и должно быть.

– Если я не стану копаться в твоих чувствах.

– Ты не только ослепительно красива, но и умна… Ты согрелась? – нежно осведомился он.

Инцидент был исчерпан.

– Да, должно быть, одеяла помогли, – игриво прошептала она.

– Наверняка, – протянул он, отбрасывая складку одеяла, прикрывшую ее груди. – Хотя твои соски затвердели, как от холода.

Соски и в самом деле заострились, маня дотронуться до них.

– Должно быть, от предвкушения.

– И они набухли для меня?

Флинн скользнул кончиком пальца по розовым маковкам. Легчайшее прикосновение мгновенно отозвалось у нее внизу живота, послав к нервам крохотные молнии.

– Мы были слишком заняты твоим насыщением, и я почти не уделял внимания этим большим прелестным грудям.

Сжав соски пальцами, он чуть потянул, стал перекатывать, лепить… Пухлые груди подрагивали, трепетали, кофе в чашках пошел рябью.

– Тебе так нравится? Хочешь, я сожму сильнее? – приговаривал Флинн, сопровождая каждый вопрос наглядным примером.

Фелисия ощущала, как прозрачные капли сочатся из ее лона, увлажняют простыню, и только беспомощно стонала.

– Не слышу, – неумолимо допытывался он. – Сжать сильнее?

Он стиснул пальцы и, нагнув голову, лизнул плененную горошинку. Горячечно перекатывая голову по подушке, Фелисия с ужасом думала о той минуте, когда придется расстаться и продолжать жить без него.