- Но вы не думайте, - сказал сквомен,  -  что  они  смотрят  на  свои

мушкеты  только  как  на  оружие  войны  одного  клана  с  другим.   Когда

отправляются за краснокрылкой, они идут в полном  вооружении,  заключается

перемирие, и все фитили зажжены, и все глаза раскрыты - ждут рорков.  Мало

растений встречается в этих холмах, поэтому им приходится  отправляться  в

Роркленд. И цена высока. Да... цена высока. Моя старая жена в прошлом году

потеряла двух братьев... Если бы у них было больше  мушкетов  для  защиты,

может быть, ее братья были бы  живы.  Это  постоянный  источник  горечи  и

недовольства, ибо они отлично знают, что у них могло бы быть оружие,  если

бы станция захотела. И они очень горды.

     Настолько горды, что отказались получать изношенную  одежду,  которую

носят все прирученные токи; они сами делают себе из шкур и  дубленой  кожи

одежду.

     - Знаете ли вы, что некоторые из них умеют читать?

     - Нет, -  ответил  удивленный  Ран.  -  Я  этого  не  знал.  Ни  один

прирученный ток не умеет читать.

     - Да... У них нет книг, но, приходя торговать,  они  покупают  клочки

бумаги и записывают на них свою историю. Мне кажется это трогательным.

     Читая эти грубые книги, Олд Ган узнал многое  -  включая  подробности

того ужасного периода, воспоминание о котором до сих пор жгло токов, когда

долгие-долгие годы ни один  корабль  не  приземлялся  на  Пиа-2  и  предки

современных токов оказались одни, совершенно одни...

     Голодали, боролись и умирали.

     - Интересно, - сказал Ран после молчания, во время  которого  женщины

обменялись  несколькими  взглядами.  -  Вы  знаете,  прирученные   токи...

Некоторым образом преклонялись предо  мной.  Потому  что  я  пришел  с  их

прародины, со Старой Земли.

     Олд Ган быстро сказал:

     - Здесь будет совсем не так. Совсем наоборот  -  поэтому  никогда  не

упоминайте об этом, они возненавидят вас. Они проклинают старую  Землю  за

"долгое одиночество",  которое  здесь  все  разрушило.  Эта  Старая  Земля

послала их... Старая Земля забыла  о  них.  Некоторые  даже  говорят,  что

токская лихорадка пришла оттуда. Сам я не знаю. Никогда не был  там.  Я  с

Кальтера; впрочем я и не хочу на Землю.

     Он осмотрел черные стены своего дома и свои жалкие  пожитки,  жену  и

дочь, суровый ландшафт, открывающийся в незастекленном окне.

     - Нет, - сказал он вновь, - я не хочу этого.

     Он, если можно так выразиться, преломил с ними хлеб,  и  после  этого

Сати начала разговаривать с ним, расспрашивать о его семье:  живы  ли  его

мать и отец, есть ли у него братья и сестры и тому подобное.  Когда  позже

лагерь зашевелился  и  пришли  к  ним  посетители,  Сати  занялась  своими

домашними делами. Но Норна осталась, она  сидела  около  него  на  скамье,

шепотом  разговаривала  с  ним  и  указывала  на   наиболее   значительных

посетителей.