«Теперь мне понятно, почему они переименовали свою планету из Золушки в Изиду», – подумала Цендри и едва смогла сдержать улыбку.

– Если ты говоришь, что нельзя проливать кровь в море, значит, рыбу вы не ловите?

– Что вы, нет, конечно, – энергично замотала головой Миранда. – Дарительница жизни сама посылает нам морскую пишу. – Миранда быстро переключилась с религиозной темы на более практическую. – Хотя у нас почти нет пригодной для обработки земли и иногда не хватает еды, все равно проливать кровь в море допустимо только в самом крайнем случае. А вообще‑то рыбу мы ловим, но только сетями. Это, разумеется, тоже является оскорблением Богини, но не слишком страшным. Значительно более серьезным считается употребление в пишу рыбы, убитой копьем. Многие глубоко верующие люди никогда не будут ее есть, хотя иногда мы ходим в море и разрешаем мужчинам ловить рыбу с помощью копий. – Она положила руки на живот. – В этом сезоне я уже не пойду в море. К тому времени я буду кормить ребенка. – Она вздохнула. – Смотрите, Цендри, женщины спускают на воду свои лодки. Давайте взойдем на стену и посмотрим, как они будут отплывать. Жемчужные поля находятся очень далеко от берега, во‑о‑он там, у самых гор. – Миранда показала на океан.

Они стали медленно взбираться по крутой лестнице. Миранде было тяжело, она часто спотыкалась, и, чтобы не дать девушке упасть со скользких, покрытых водорослями ступенек, Цендри пришлось взять ее за руку.

– Когда родится твой ребенок? – спросила она.

– В следующее полнолуние, – ответила Миранда. – Так мне сказали спрашивающие. Скорее бы, я уже устала носить ее.

Цендри так и подмывало спросить Миранду, кто отец ребенка, но она не решалась задать этот вопрос. По какому‑то странному недоразумению о мужчинах говорить было не принято, да, впрочем, как стала замечать Цендри, об их существовании легко забывалось. «Непонятно, почему она так уверена, что у нее обязательно должна родиться дочь? Интересно, будет ли она разочарована, если родится мальчик? Но я узнаю об этом. Может быть, мне удастся и увидеть ритуалы, которыми сопровождаются роды».

– Лодки отплывают, – сказала Миранда. – Сейчас женщины будут петь прощальный гимн. Когда церемония закончится, дарительница жизни и Ру подойдут к нам. Цендри, а почему ваш спутник не пошел с нами? – вдруг спросила она.

– Дал? – Цендри замялась. – У него на солнце болит голова, – на ходу придумала она ответ.

– Мужчины любят бывать на берегу, они даже приходят сюда тайком, – сказала Миранда. Она поднесла ладонь ко лбу, закрывая глаза от солнца, и долго смотрела на скользящие вдалеке лодки.

– По одной из наших легенд, жемчужины – это слезы, которые пролила Богиня при виде того, что мужчины сделали с ее мирами. Я понимаю, что это всего лишь сказка, – быстро произнесла она, предвидя вопросы Цендри. – В школе нам часто рассказывали, как рождаются жемчужины, их делают какие‑то маленькие морские животные в своих прекрасных раковинах.

Миранда смущенно улыбнулась и достала из шелковых складок своего платья тонкую, искусно сделанную цепочку с большой бледно‑розовой жемчужиной в изумительной оправе, сплетенной из тончайшей серебряной проволоки.

– Это – самое любимое мое украшение, – тихо произнесла она.