|
- А вы, мэтр Эмманюэль Ришар, имеете что-либо сказать в защиту своего клиента? - Нет, сударь, - отвечал адвокат. - В таком случае слушание окончено, - объявил председатель. Собравшиеся загудели, и вновь установилась тишина. После заключительного слова председателя обвиняемый должен был услышать приговор. Пробило четыре часа утра. Все понимали, что речь председателя много времени не займет, а судя по тому, как почтенный председатель вел обсуждение, никто не сомневался в его беспристрастности. И вот, едва он раскрыл рот, судебным исполнителям не пришлось призывать слушателей к порядку: те затаили дыхание. - Господа присяжные заседатели! - чуть заметно волнуясь, начал председатель. - Я только что объявил судебное разбирательство закрытым; оно продолжалось так долго, что утомило всех вас и физически, и нравственно. Слушание этого дела продолжалось более шестидесяти часов. Никто не остался равнодушным при виде истца - человека почтенных лет, образца добродетели и милосердия, а рядом с ним - человека, обвиняемого в трех преступлениях; человека, которому полученное воспитание позволяло занять достойное - и даже блестящее! - место в обществе; человека, который протестует сам, а также через своего сына, благородного священника, против тройного обвинения. Господа присяжные заседатели! Вы, как и я, еще находитесь под впечатлением защитительных речей, которые вы только что слышали. Мы должны сделать над собой усилие, подняться над сиюминутными настроениями, собраться с духом в эту торжественную минуту и со всем возможным хладнокровием подвести итог этому затянувшемуся обсуждению. Такое вступление глубоко взволновало зрителей, и толпа затаив дыхание с горячечным нетерпением стала ждать продолжения. Почтенный судья сделал подробный обзор всех средств обвинения и отметил все недостатки защиты, выставившие обвиняемого в невыгодном свете. Закончил он свою речь так: - Я изложил вам, господа присяжные заседатели, добросовестно и кратко, насколько это было возможно, все дело в целом. Теперь вам, вашей прозорливости, вашей мудрости я доверяю рассудить, кто прав, кто виноват, и принять решение. Пока вы будете проводить осмотр, вас то и дело будет охватывать сильнейшее волнение, непременно обуревающее честного человека, когда он должен осудить ближнего и объявить страшную истину; но вам достанет и ясности суждений, и смелости и, каков бы ни был ваш приговор, он окажется справедлив, в особенности если вы станете руководствоваться непогрешимой совестью! По закону этой самой совести, о которую разбиваются все страсти - ведь она глуха к словам, к дружбе, к ненависти, - закон вас облекает вашими грозными обязанностями; общество передает вам все свои права и поручает защиту своих самых важных и дорогих интересов. Граждане, верящие в вас как в самого Господа Бога, доверяют вам свою безопасность, а граждане, чувствующие свою невиновность, вручают вам свою жизнь и бестрепетно ждут вашего приговора. Это заключительное слово, четкое, точное и краткое, отражало от первого до последнего слова совершенное беспристрастие и потому было выслушано в благоговейной тишине. Едва председатель умолк, слушатели все как один поднялись, явно одобряя речь председателя; адвокаты тоже аплодировали ему. Было около четырех часов, когда присяжные удалились в совещательную комнату. Обвиняемого увели из зала, и - событие неслыханное в судебных разбирательствах! - ни один из тех, кто присутствовал в зале с самого утра, не собирался покидать своего места, хотя было неизвестно, как долго продлится обсуждение. |
