|
Вся эта толпа стала медленно расходиться по домам, и каждый человек уносил в своем сердце боль от услышанного приговора. Если бы кто-нибудь, не зная, что происходит, присутствовал при этом молчаливом "исходе", он мог бы приписать это медленное и безмолвное отступление какой-нибудь чрезвычайной катастрофе - извержению вулкана, распространению оспы или началу гражданской войны. А тот, кто всю ночь неотрывно следил за судебным разбирательством, кто в огромной зале суда, при неясном свете ламп и свечей, бледнеющем в предрассветной мгле, слышал смертный приговор и видел, как расходится эта ропщущая толпа, а потом безо всякого перехода вдруг оказался в уютном гнездышке, где живут Сальватор и Фрагола, он испытал бы удовольствие сродни тому, что ощущаешь свежим майским утром после бурной ночи, проведенной в оргии. Прежде всего человек этот увидел бы небольшую столовую, четыре панели которой представляли собой копии помпейских интерьеров; потом - Сальватора и Фраголу, сидящих по обе стороны лакированного столика, на котором был подан чай в изящных чашках белого дорогого фарфора. С первого взгляда посетитель признал бы в них влюбленных. И если бы он предположил, что они повздорили - это казалось невероятным, судя по тому, как прелестная девушка смотрела на молодого человека, - он сейчас же понял бы, что над их головами витает какая-то печальная мысль, она-то и не дает им обоим покоя. Действительно, ласковое лицо Фраголы, походившей на весенний цветок, который открывает свои лепестки солнцу, было повернуто к Сальватору; девушка не сводила с него целомудренного и нежного взгляда, однако лицо ее выражало сильнейшее волнение, граничившее со страданием, а Сальватор находился, казалось, во власти столь великой грусти, что даже и не думал утешать девушку. Впрочем, эта печаль одного и другой была вполне естественной. Сальватора не было всю ночь; вернулся он с полчаса тому назад и рассказал девушке во всех волнующих подробностях о происшествиях минувшей ночи: появлении Камилла де Розана у г-жи де Маранд, обмороке Кармелиты, смертном приговоре г-ну Сарранти. Фрагола не раз содрогнулась, слушая сей мрачный рассказ, подробности которого были столь же печальны в позлащенных гостиных банкира, как и в сумрачной зале заседаний. В самом деле, если председатель суда приговорил г-на Сарранти к физической смерти, то не была ли и Кармелита обречена на вечные душевные страдания после смерти Коломбана? Опустив голову на грудь, Фрагола задумалась. Сальватор размышлял, опершись подбородком на обе руки, и перед ним словно открывались необозримые дали. Он вспоминал ту самую ночь, когда вместе с Роландом перелез через каменный забор и очутился в саду, окружавшем замок Вири; он вспоминал, как бежал пес через лужайки, через лес, как он замер у подножия огромного дуба; наконец он вспомнил, с каким озлоблением пес стал царапать землю и какой ужас пережил он, Сальватор, коснувшись пальцами шелковистых волос ребенка. Что общего могло быть между этим телом, погребенным под дубом, и делом г-на Сарранти? Вместо того чтобы свидетельствовать в его пользу, не докажет ли это обстоятельство его вину?.. И не погубит ли это Мину? О, если бы Господь просветил в эти минуты Сальватора!.. А что если прибегнуть к помощи Розочки?.. Но не убьет ли нервную девочку воспоминание об этой кровавой странице из ее детства? Да и кто дал ему право копаться в этих темных глубинах чужой жизни? Впрочем, он взял себе имя САЛЬВАТОР [Спаситель (латин )]; разве сам Господь не вложил ему в руки нить, при помощи которой он может выбраться из этого лабиринта преступлений? Он должен пойти к Доминику. |
