|
Она вздохнула в последний раз, печально покачала головой И лишилась чувств. Только тогда из-под ее прикрытых век показались две слезы и покатились по холодным щекам. Две подруги приняли Кармелиту из рук Людовика, появившегося в гостиной в то время, пока она пела, и, следовательно, Вошедшего незаметно, без доклада, зато вовремя оказавшегося рядом, чтобы подхватить несчастную девушку. - Это ничего, - сказал он двум подругам, - подобные кризы ей скорее на пользу, чем способны причинить вред... Поднесите ей к лицу вот этот флакон: через пять минут она придет в себя. Регина и Лидия с помощью генерала перенесли Кармелиту в спальню; правда, дальше порога генерал не пошел. Как только Кармелита исчезла и Людовик успокоил слушателей, приутихшее было воодушевление вспыхнуло с новой силой. Со всех сторон раздались восхищенные крики. XVII Глава, в которой хлопушки Камилла дают осечку Слушатели долго восторгались талантом будущей дебютантки, а когда исчерпали весь запас похвал и комплиментов, каждый из тех, кому посчастливилось оказаться в тот вечер у Марандов, обещал рассказать о Кармелите в своем кругу. Но вот гости потянулись из будуара в салон: оттуда стали доноситься первые аккорды оркестра, и приглашенные перешли от музыки к танцам. Мы расскажем о единственном эпизоде, достойном внимания наших читателей и имевшем место во время этого передвижения, потому что он естественным образом связан с нашей драмой. Мы имеем в виду оплошность, которую допустил Камилл де Розан, обращаясь к людям, хорошо знакомым с историей Кармелиты. Госпожа де Розан, его супруга, смазливая пятнадцатилетняя креолочка, разговаривала в это время с пожилой американкой, назвавшейся ее родственницей. Видя, что жена в семейном кругу, Камилл воспользовался этим обстоятельством и снова почувствовал себя холостяком. Он приметил Людовика, своего бывшего товарища, почти друга. И как только в будуаре снова установилась тишина после ухода Кармелиты (а Камилл приписал ее обморок обычному волнению), креолец полетел навстречу молодому доктору в восторженном состоянии, естественном для вновь прибывшего, который после долгого отсутствия неожиданно встречает старого знакомого. Камилл протянул Людовику руку. - Клянусь Гиппократом! - вскричал он. - Это же господин Людовик! Здравствуйте, господин Людовик! Как себя чувствуете? - Плохо! - нелюбезно отозвался молодой доктор. - Неужели? - удивился креолец. - А вид у вас вполне цветущий! - Зато в сердце - декабрьская стужа. - Вас что-то печалит? - Не просто печалит: я страдаю! - Страдаете? - Невыносимо страдаю! - Бедный Людовик! Вы, должно быть, потеряли кого-нибудь из родных? - Я лишился человека, который был мне дороже всех родственников. - Да кто же может быть дороже? - Друг... Ведь друзья встречаются значительно реже. - А я его знал? - И очень близко. - Это кто-нибудь из нашего коллежа? - Да. - Несчастный малый... - вымолвил Камилл с видом полного безразличия. - И как его звали? - Коломбан, - сухо ответил Людовик, откланялся и повернулся к Камиллу спиной. Креолец был готов вцепиться Людовику в глотку. |
