– Какой приятный сюрприз, – улыбнулся Блэйк, целую Катарине руку.

Улыбка Катарины увяла, едва она заметила темные круги под глазами у Блэйка. Банкир пригласил приятельницу в кабинет.

– Блэйк, ты кажешься немного усталым, – попеняла ему Катарина. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Хорошо как всегда, – ответил молодой человек и закрыл дверь.

Катарина недоверчиво вздохнула, опустила руку в сумочку и подала Блэйку распечатанный конверт.

– Я пришла к тебе, потому что получила письмо от Виолетты, а ты, как я полагаю, хотел бы знать ее новый адрес.

Блэйк заметно напрягся, губы его вытянулись в струнку.

– Могу я оставить это у себя? – спросил он, пытаясь сохранить безразличие в голосе.

– Ну конечно, – подтвердила Катарина, наблюдая за тем, как конверт исчезает во внутреннем кармане его пиджака.

Блэйк обогнул письменный стол и официально, словно перед ним был клиент банка, а не друг детства, спросил:

– Что я могу сделать для тебе, Катарина?

– Блэйк, – мягко поинтересовалась девушка, – разве ты не хочешь знать, что она написала мне?

– Нет, – твердо ответил он. Лицо его было непроницаемым.

– Судя по тому, что Виолетта пишет о себе, она счастлива. У нее прелестная квартирка и любимая работа у мадам Лангдок. Я сама покупаю вещи в этом магазине, когда бываю в Париже. Кроме того, она немного говорит по французски и читает Шекспира.

Блэйк недоверчиво поднял одну бровь.

– Но я никак не могу поверить, что она счастлива, – страстно заключила Катарина.

– А мне все равно.

– Я не верю в это, Блэйк.

– Катарина, я не могу заставить тебя верить мне, – холодно сказал Блэйк. – Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что Виолетта считается вне закона в Англии и не может вернуться на родину, не представ перед судом, который будет к ней, безусловно, безжалостен. Впрочем, если бы она не считалась моей женой, я не сожалел бы и об этом. – Улыбка Блэйка была холодна, как и его слова.

Катарина пришла в замешательство. На прощание она спросила:

– Так… ты напишешь ей?

– Нет.

На улице бушевала метель. Парижане, должно быть, решили в этот день не выходить из дома: сильный ветер сбивал редких прохожих с ног, а снег слепил глаза. За неимением другого занятия Виолетта перекладывала ткани, как вдруг заметила подъезжающую к магазину карету.

Две другие продавщицы беспечно болтали. Время от времени их разговор прерывался всплесками звонкого смеха. Виолетта уже успела подружиться с Полеттой и Мари Энн, но у нее не было настроения сплетничать об их ухажерах и судачить о вечеринках, на которых они веселились во время последнего уик энда.

– Виолетта, дорогая, отдохните, – сказала, спускаясь по лестнице, мадам Лангдок. – За сегодняшнее утро вы уже, наверное, раз двадцать переложили все ткани.

Виолетта вздохнула. Катарина, графиня и леди Алистер наверняка уже получили ее письма. Каждый день, приходя домой, она заглядывала в почтовый ящик, но еще ни от кого не получила ответа.

– Я собираюсь закрыть магазин. Посетителей нет, и я не хочу тратить ваше время, девочки. Кроме того, я опасаюсь, как бы вы не заблудились по дороге домой.

Такова мадам: добра, заботлива, внимательна к своим «девочкам». Когда, две недели назад, Полетта заболела, мадам сама ухаживала за ней, сама приглашала к ней лучших врачей.

– Наверное, вы правы, – ответила Виолетта.

В это время перед магазином остановилась карета, дверь распахнулась, и в зал вошел высокий джентльмен в длинном пальто.