– Простите, – принялась объяснять она. – Я не говорю по французски. Я выучу ваш язык, как только представится возможность.

Из глаз ее полились слезы.

– Ах, бедняжка, – прощебетала француженка. – Пойдемте со мной.

У нее оказалась добрейшая улыбка и мелодичный голос.

Виолетта смахнула с ресниц слезинки и позволила женщине увлечь себя внутрь. Пол магазина был устлан ковром кирпичного цвета. Настенные панели красного дерева сияли зеркалами, отчего пространство магазина существенно увеличивалось. Помещение было освещено хрустальными люстрами, свешивающимися с украшенного лепниной потолка. Повсюду стояли диваны, кресла, козетки, где усталые посетительницы магазина могли отдохнуть. Француженка подвела Виолетту к желтому дивану и усадила ее.

– Прекрасная незнакомка, позвольте я принесу вам что нибудь выпить.

– Но… но я всего навсего обычная покупательница, – пролепетала Виолетта, решив, что женщина перепутала ее с кем то.

– Вы выглядите такой растерянной, что чашечка кофе вам, надеюсь, не повредит.

Виолетта кивнула и, пока рыжеволосая француженка ходила за кофе, с любопытством изучала, что творится вокруг. В противоположном конце зала две посетительницы с восторгом рассматривали коллекцию новых тканей. Как трудно поверить, что она в Париже! Виолетта надеялась, что, покинув Лондон и Блэйка, не совершила ошибки.

Рыжеволосая француженка вернулась, держа в руках изящный серебряный поднос, на котором стояла чашечка черного кофе со сливками. Серебряная сахарница и сухарница, где под кружевной салфеточкой лежало печенье, которое, казалось, растает, еще не будучи положенным в рот, дополняли сервировку.

Виолетта поблагодарила свою неожиданную благодетельницу, а та, поставив поднос на столик возле дивана, сама устроилась рядом с Виолеттой.

– Вам нравится кофе?

– Очень вкусно, – смутилась молодая женщина. – Благодарю вас.

– Вы, очевидно, как это у вас говорят, голодны?

– Думаю, что да, – согласилась Виолетта.

– Ешьте. Я мадам Лангдок.

Молодая женщина едва не поперхнулась.

– Так вы… владелица всего этого?

– Да, – гордо улыбнулась дородная француженка. Виолетта справилась с печеньем, и мадам Лангдок задала очередной вопрос:

– Вам уже лучше?

– Да. Спасибо. Вы очень добры.

– Что с вами случилось? Вы молоды, красивы, но очень печальны. Это… мужчина?

Виолетта почувствовала, как щеки ее заливает румянец.

– Ну конечно. – Мадам Лангдок нежно коснулась руки Виолетты. – Вы в Париже, и это мужчина. Что еще, кроме любви, может заставить молодую женщину печалиться?

– Да, – прошептала Виолетта. – Я печальна. Я совершенно потеряна.

– Значит, вы его очень любили.

– Очень. Всегда. – Слезы снова подступили к глазам.

– Тогда… не отправится ли вам к вашему возлюбленному и не открыться ли ему? Я уверена, что он тоже вас любит.

– Мы разводимся, – всхлипывая, прошептала Виолетта.

– Это невероятно! – даже рассердилась владелица магазина. – Что за наглец!

– Все так сложно, – шмыгнула носом Виолетта.

– В любви все сложно, – наставительно сказала мадам Лангдок. – Но развод в наше время… нет, это невозможно.

– Видите ли, он женился, чтобы защитить меня. Но мадам… я стояла возле витрины вашего магазина, потому что надеялась получить работу. До замужества я некоторое время служила в подобном магазине Лондона, у леди Алистер. Нет ли у вас работы для меня?

Виолетта сложила руке в мольбе.

– Мадам, я труженица. Я люблю учиться.