– Ну а ты как? – наконец спросил Джон. – Неужели теперь модно ходить в черных шляпках летом?

Только теперь Катарина осознала, что одета безвкусно, что зеленый, черный и белый плохо сочетаются друг с другом. Она стянула с головы черную шляпку и выпалила:

– Твой брат только что сделал мне предложение.

– И ты его приняла? – не моргнув глазом, спросил Джон.

– А ты совсем не удивлен? – заподозрила неладное Катарина.

– А чему тут удивляться? Блэйк должен жениться. Ты для него превосходная партия.

– Но он любит Виолетту, и нам всем это известно. Он очень обижен на нее.

– Она его бросила. Он получил формальный развод. Он человек гордый и не станет возвращать ее. Катарина, он избавится от этой любви. В любом случае, – помолчав, добавил он, – ты ему в этом можешь помочь.

– Я не могу выйти за него замуж.

– Почему? – изумился Джон.

Катарина не верила своим ушам. Несколько недель назад она доходчиво объяснила ему почему.

– Это… неприлично.

– Это очень прилично. Катарина, это лучшее предложение, на которое ты можешь рассчитывать, если тебя смущает выбор. Тебе уже двадцать четыре года. Давно пора бы выйти замуж. Я не сомневаюсь, что ты примешь предложение Блэйка.

– Скажи, ты действительно хочешь, чтобы я вышла замуж за Блэйка? – пронзительно спросила Катарина, словно вкручивая свой вопрос в уши Джона.

– Ну конечно. Я мечтаю стать добрым дядюшкой твоим и Блэйка детям. Честно говоря… именно я подал эту идею Блэйку. Мы обсудили такую возможность совсем недавно.

Катарине стало трудно дышать. Больше оставаться рядом с Джоном она не могла. Какой она была дурочкой, что помчалась к нему!

– Катарина! Не делай глупостей. Блэйк будет превосходным мужем, а ты прекрасной женой. Прости, если огорчил тебя, – Взгляд его стал жестоким. – Но мне ваш будущий брак очень по душе. Ты должна принять предложение Блэйка.

Катарина искала и не находила слов. Последняя надежда рухнула. Мечты ее развеялись как дым. Она покачала головой, развернулась и исчезла.

– Ты что… собираешься отправиться в театр? – не верил своим глазам Ральф.

Виолетта стала толще раза в три и была вынуждена постоянно отпускать платья. Но, как это ни странно, беременность шла ей на пользу, и она похорошела: кожа у нее стала гладкой, голубые глаза приобрели глубину и понимание жизни. Виолетта прекрасно знала, что большинство дам, будучи в положении, предпочитают не выходить на улицу.

– Почему я должна сидеть дома, если лорд Фэрроу не возражает, чтобы я пошла с ним?

– Но это неприлично, – настаивал Ральф.

– Скажи, Ральф, а что ты делал сегодня? – в свою очередь задала вопрос Виолетта.

– Я немного погулял.

– А я думаю, что ты весь день просидел со своими собутыльниками в какой нибудь пивной.

– А тебе какое дело, дорогуша?

Ральф вел себя последнее время очень странно. Он стал заядлым выпивохой. Видела его Виолетта редко, а если и встречала на улице, то в компании дурно одетых и плохо пахнущих бродяг, которых она презирала и боялась.

– Это все потому, что ты скучаешь по Англии? – допытывалась она.

Ральф пробормотал что то нечленораздельное. Даже стук в дверь не прервал их разговора.

– Тогда… это из за ребенка? – стараясь сдерживать себя, поинтересовалась Виолетта.

– Да, из за ребенка и из за него. – Ральф махнул рукой в сторону двери, за которой стоял, несомненно, Фэрроу, – он приехал за Виолеттой, чтобы отправиться с ней в театр.

– Мне очень жаль, что ты не даешь мне спокойно жить, – сказала Виолетта, направляясь к двери.