Леди Катарина в порыве, не свойственном английской леди, ткнула его в плечо.

– О о! – взвыл Джон.

Блэйк продолжал смотреть в окно.

– Я то по крайней мере не флиртовал с ней, – сказал Джон, переключая внимание на брата.

Блэйк наконец то оторвал взгляд от вересковых полей.

– Я сокрушен, – повинился он. – Я действительно флиртовал. Привычка – вторая натура. Но вы должны согласиться – за исключением чудовищного платья и не менее чудовищного произношения, она – сногсшибательна.

В этой молодой женщине было нечто, что тронуло Блэйка за живое и не отпускало. И это мешало ему.

– В высшей степени сногсшибательна, – согласился Джон, но тут же перевел разговор на другую тему: – Скажи, Блэйк, почему, черт возьми, ты не сказал отцу правду?

– Не время, – отмахнулся Блэйк.

– Мне кажется, ты стремишься всегда вызывать его раздражение, – обвинил его брат.

Леди Катарина уперла кулачки в бедра:

– Как, Блэйк, ты не сказал отцу, какой чести удостоил тебя принц Альберт?

– Нет, не сказал.

– Но зато он поведал отцу всю подноготную о своем последнем проекте, чем чуть не довел отца до апоплексического удара.

– Ты все преувеличиваешь, – миролюбиво сказал Блэйк и снова выглянул в окно, повернувшись спиной к брату и леди Катарине.

Катарина и Джон переглянулись.

– Блэйк, – мягко оторвала его от созерцания ландшафта леди Катарина, – скоро все вокруг узнают, что в награду за твои добрые дела принц пожаловал тебе титул. Эта новость, несомненно, дойдет и до твоего отца. Она доставит ему неимоверное удовольствие, но он придет в ярость оттого, что узнал об этом не от тебя, а от посторонних. Почему ты ничего не сказал ему?

Блэйк молчал. Взгляд его был прикован к вересковым полянам, а мысль его летела вслед леди Виолетте Гудвин. Странно, но она ему понравилась.

– Он отказывается делать что либо, что могло бы способствовать сохранению мира между ним и отцом, – саркастически заметил Джон. – Впрочем, не думаю, чтобы мысли Блэйка были заняты его отношениями с папой, – хитро улыбнулся старший брат, при этом у него на щеке образовалась такая же точно ямочка, что и у Блэйка. – Ты что же – сражен любовью, милый братец? Впервые за много лет?

Блэйк с улыбкой оторвался от окна:

– Сражен любовью? Ну это вряд ли. Впрочем, ты не можешь не согласиться, что она очаровательна. – Неожиданно улыбка исчезла с его лица. – Как же она может быть замужем за старым сэром Гудви ном? Да, право… есть ли ей полные восемнадцать лет?

– Очаровательна? – переспросила леди Катарина. – Это не то слово, которым я бы охарактеризовала леди Гудвин.

– Слово «очарование» имеет несколько значений, особенно когда описывает чувства мужчины к женщине, – пояснил Джон. – «Очаровательна» – не самое сильное слово, которым можно было бы описать то впечатление, которое производит леди Гудвин.

– Эта тема далее не обсуждается, – остановила его леди Катарина. – Она замужем. А это значит: она жена, и у нее есть муж. А ее муж является нашим соседом.

– Мне об этом можете не напоминать, – ухмыльнулся Джон.

Блэйк промолчал.

– Пожалуй, я все таки напомню, – заупрямилась дама. – Потому что об одном из вас идет молва, что он повеса и соблазнитель, а у второго фамильная черта – он крепок задним умом и не выполняет возложенных на него обязанностей.