– Надеюсь, что с леди Гудвин все в порядке, – прервала молчание Катарина, потирая руки в черных перчатках.

– Как это ужасно, – с состраданием произнесла графиня. – Он не слишком хорошо выглядел, уже когда приехал к нам с визитом.

– Он выглядел откровенно плохо, но мне не хотелось говорить об этом, – сказал граф. – У него был вид человека, которому жить осталось недолго.

– Леди Гудвин, должно быть, убита горем, – заметил Джон.

Блэйк хранил молчание. Он смотрел в окно кареты, но не видел ничего. Он думал о том, что вчера вечером обидел леди Гудвин. Страшно подумать: она уехала из Хардинг Холла только для того, чтобы обнаружить, что супруг ее скончался.

Конечно, сэр Томас был глубоким стариком. Каждому приходит свой срок, а он пожил достаточно. Не только пожил, но и перед смертью взял себе в жены молодую красавицу.

Карета свернула с наезженной дороги и повернула направо, туда, где виднелась скромная деревенская церковь. Сразу за ней начиналось кладбище. Блэйку показалось, что вся деревня пришла проводить старика в последний путь. Всюду – куда ни кинь взгляд – виднелись черные пиджаки, черные платья, черные котелки.

Карета остановилась недалеко от церкви, где уже стояло предостаточно экипажей. Граф выпрыгнул из кареты первым, чтобы помочь дамам выйти. О том, где будет покоиться сэр Томас, можно было судить по обилию цветов возле будущей могилы. Из толпы скорбящих глаз Блэйка сразу же выхватил фигуру Джоанны Фелдстоун и ее мужа. Поддерживаемая супругом, она едва сдерживала рыдания. Но где же леди Гудвин? Она, несомненно, должна быть где то поблизости. Впрочем, возможно, бедняжка не может от горя встать с постели.

– Господи, – с состраданием прошептала леди Катарина, и, проследив за ее взглядом, Блэйк увидел Виолетту Гудвин, стоящую по другую сторону свежевырытой могилы. Она скорбела одна, отделенная могилой своего покойного супруга от всех – без исключения – деревенских жителей.

Блэйк замер на месте, словно ему отказали ноги. Граф и графиня поспешили выразить свое сочувствие и поддержку юной вдове. За ними последовали леди Катарина и Джон. Блэйк пришел в ярость: почему никто из жителей деревни не счел своим долгом утешить несчастную?

Приняв соболезнования графа и графини, Виолетта застыла, безмолвно и безучастно глядя в сторону.

Темные круги под глазами свидетельствовали о том, что последнюю ночь девушка провела без сна. Слез на ее лице не было. Блэйк решил, что это вполне объяснимо: вряд ли она вышла замуж за старика по любви.

Блэйк подошел к Виолетте и поклонился:

– Леди Гудвин, примите мои соболезнования. Она перевела на него невидящий взор. Глаза у нее были цвета неба над головой. В порыве сострадания Блэйк коснулся ее руки и тотчас поймал на себе неприветливый взгляд Ральфа Хорна. Как это ни странно, Блэйк почувствовал в этом молодом человеке соперника. Слуга был явно неприятен ему.

К вновь прибывшим подошел священник Георг Стэйн. Поздоровавшись с графом и графиней, он спросил:

– Ваша светлость, не соблаговолите ли сказать несколько слов над могилой почившего?

Граф кивнул и начал:

– Леди и джентльмены, я был знаком с сэром Томасом всю мою жизнь…

Пока отец произносил надгробную речь, Блэйк принял решение. Приблизившись к леди Гудвин, он коснулся ее руки и зашептал:

– Если вы почувствуете, что теряете силы и мужество, не бойтесь, обопритесь на меня.

Она повернула голову в его сторону, и Блэйк заметил случайную слезинку на ее ресницах.