– Блэйк! – с удивлением произнесла графиня. Настала очередь вмешаться графу.

– Леди Фелдстоун, вы вправе не любить леди Гудвин, но факты говорят сами за себя: она была женой сэра Томаса. Сыновей у сэра Томаса нет. Невозможно угадать, какие распоряжения оставил покойный, и пока завещание не будет вскрыто, леди Гудвин имеет полное право оставаться в доме, согласно законам нашего графства.

– Так вы… на ее стороне? – не поверила своим ушам Джоанна.

– В таких деликатных вопросах я не встаю ни на чью сторону, я просто придерживаюсь буквы закона.

Блэйк взглянул на потрясенную Виолетту.

– Все обойдется, – ободрил он ее.

– Отец, – вмешался Джон, – может, отложив в сторону ненужные эмоции, нам следует вскрыть завещание покойного сэра Томаса и узнать его последнюю волю. Какой смысл в долгом ожидании? Он был благородным человеком, и я уверен, он сделал распоряжения как в пользу жены, так и дочери.

Граф вздохнул и взглянул на каминные часы.

– Леди Гудвин, знаете ли вы, где может находиться завещание вашего супруга? – спросил он, обращаясь к Виолетте.

– Понятия не имею, – покачала головой девушка.

Братья вышли из гостиной, решив начать поиски документа с библиотеки.

Братья вошли в крошечное темное помещение. Джон тихо сказал младшему брату:

– Все твои чувства написаны у тебя на лице. Я ведь говорил тебе, чтобы ты был осторожным.

Блэйк нашел спички и засветил лампу.

– Ты что… с ума сошел? О чем ты говоришь? Неужели его сострадание к девушке так заметно?

– Ты, возможно, этого не замечаешь, но твои чувства к юной вдове очевидны для всех. А Джоанна Фелдстоун, несмотря на свое горе, все видит и все примечает.

– Да… но она скорее ребенок, чем женщина. Ничего помимо простой симпатии я к ней не испытываю. Кроме того… она же в трауре. Я бы выразил сочувствие любому, будь он на ее месте.

– Ночью ты не думал о ней как о ребенке, – резонно заметил Джон. – Возможно, она юна, но она вовсе не ребенок. Кроме того, я ясно вижу, к чему могут привести подобные выражения симпатии. И остальные это видят тоже.

– Никуда мои симпатии не ведут, – огрызнулся Блэйк. По правде говоря, он еще не разобрался в своих чувствах.

– Полагаю, ты обманываешь самого себя, – мудро заметил Джон.

– Могу уверить тебя, – торжественно произнес Блэйк, – никому никаких неприятностей от моих чувств не будет.

Братья принялись с усердием перебирать книги и бумаги, оставленные сэром Томасом на бюро. Несколько карандашей, книга о строении насекомых, несколько неиспользованных листков веленевой бумаги. Блэйк выдвинул ящичек и присвистнул:

– Джон, я думаю, кто то догадывался о том, что жизнь сэра Томаса подходит к концу.

С этими словами Блэйк достал большой конверт, на котором черными чернилами было выведено:» Последняя воля и завещание сэра Томаса Гудвина, имеющего личные заслуги перед английской короной «.

Глава 6

Виолетта стояла у окна. Она была ошеломлена случившимся. Много раз на своем недлинном веку она видела смерть. Но всегда это было иначе. Сэр Томас дал ей почти все, о чем она могла только мечтать. Он был так добр к ней. Но жизнь странная штука: в ней нет места справедливости, в ней есть место только тем, кто умеет бороться и выживать. Кроме того, она должна была быть готова к такому исходу: когда они познакомились, сэр Томас был достаточно пожилым человеком.

Виолетта опасалась за себя и за свое будущее. Теперь, когда сэр Томас умер, что с ней будет? Правда, даже в роли его жены она никогда не чувствовала себя в полной безопасности. Теперь у нее и вовсе не было ни в чем уверенности.