Виолетта перешагнула через обруч, облаченная всего навсего в короткую сорочку.

– Спасибо, леди Деафильд. Катарина улыбнулась:

– Леди Гудвин, зовите меня просто Катариной. Лицо юной вдовы осветилось улыбкой.

– Мне было бы приятно обращаться к вам по имени. А вы, пожалуйста, называйте меня Виолеттой.

– Могу ли я помочь вам чем нибудь? – участливо спросила Катарина. – Может быть, вы хотите поговорить об этом? – Она имела в виду смерть сэра Томаса.

Виолетта молчала. Казалось, она не знает, можно ли быть откровенной.

– Он был стар, но я была счастлива с ним. Вы видите эту комнату? Это моя комната. Мне не надо было делить ее ни с кем. Да знаете ли вы, что сэр Томас даже давал мне деньги на карманные расходы?!

Так делают многие, подумала Катарина, но воздержалась от замечания. Она чувствовала, что Виолетта что то скрывает.

– Он был добрым человеком, и… он был моим другом. Он изменил мою жизнь.

– Мне очень жаль, что он скончался, – искренне сказала Катарина.

– Я буду скучать по нему. – Виолетта присела на краешек кровати. – Он ушел, а я страдаю.

Катарина не нашлась, что ответить.

Как раз в это время раздался стук в дверь.

– Кто там? – заподозрила неладное Катарина.

– Это я, Блэйк, – раздался из за двери мягкий мужской голос.

Виолетта вскочила с кровати, бросилась к креслу и попыталась набросить на себя платье.

– Даже не думай входить сюда! – крикнула Катарина.

Слишком поздно. Блэйк уже открыл дверь. Он увидел Виолетту, судорожно прижимающую к груди платье, и улыбка его увяла. Плечи Виолетты были обнажены, и Блэйк слишком надолго задержал свой взгляд на них.

– Блэйк, что ты делаешь? – взорвалась Катарина. Вместо ответа Блэйк протянул подносик, на котором стоял одинокий стакан.

– Это бренди для леди Гудвин. Я настаиваю на том, чтобы она выпила целый стакан. – Обращаясь к Виолетте, он сказал: – Вы утомлены. Вам надо уснуть. Это поможет вам. В противном случае мне придется послать за доктором. Он выпишет вам снотворное.

– Мне вовсе не нужно снотворное. Блэйк передал поднос Катарине.

– Мы собираемся уезжать. Не позволите ли нанести вам визит завтра поутру. Я бы хотел осведомиться, как вы себя чувствуете, – сказал Блэйк, повернувшись к Виолетте.

– Ну конечно, приезжайте, – помолчав, позволила Виолетта и залилась пунцовым румянцем.

Катарина переводила взгляд с одного на другую, будучи уверена в том, что они даже не замечают ее присутствия. Между ними возникло такое напряжение, какое возникает только между влюбленными. Брось Катарина сейчас между ними спичку, в доме начался бы пожар – столь сильные чувства испытывали оба.

Блэйк приехал навестить Виолетту, как и обещал, еще до полудня. Одетый в твидовый костюм для верховой езды и высокие сапоги, он соскочил с великолепного серого жеребца и бросил взгляд на дом, который казался необитаемым. Совершенно ясно, что ни один из деревенских так и не удосужился дойти до господского дома, чтобы поинтересоваться, как себя чувствует юная вдова.

Блэйк заметил, что входная дверь отворилась и на крыльце показался светловолосый слуга. Ральф Хорн, как всегда, недружелюбно смотрел на гостя.

Блэйк всеми силами старался заставить себя не думать о том, какую роль в доме играет этот тип. Подведя жеребца к крыльцу, он спросил:

– Леди Гудвин дома? Ральф не шелохнулся.

– Она еще не вставала, – неприветливо ответил слуга, обнажая зубы в хищной улыбке.

– Так поздно? В полдень?

– Да, в полдень, – настаивал слуга.