Виолетта опасалась за себя и за свое будущее. Теперь, когда сэр Томас умер, что с ней будет? Правда, даже в роли его жены она никогда не чувствовала себя в полной безопасности. Теперь у нее и вовсе не было ни в чем уверенности. Ей начали чудиться грязные улицы Сент Джилса. Она стала вспоминать свое голодное и нищее детство. За последние шесть месяцев ей почти удалось забыть, каково это быть бездомной, и ей очень не хотелось вновь начинать мытарства по жизни.

Виолетта вытерла слезы рукавом. А что, если сэр Томас забыл упомянуть ее в своем завещании? Они состояли в браке всего каких то шесть недолгих месяцев. Тогда Джоанна Фелдстоун, ни секунды не колеблясь, выставит ее за дверь, в этом Виолетта не сомневалась.

Графиня подошла к девушке и нежно произнесла:

– Мужайтесь, дорогая, все будет хорошо.

Виолетта взглянула в лицо милой женщины. Что знает о жизни эта блестящая графиня? Разве она может понять ее, Виолетту? У графини есть все. У Виолетты есть только верный Ральф и этот дом, впрочем, возможно, что дома она уже лишена.

Улыбаясь, в гостиную вошли братья. Виолетта затаила дыхание. В руках Блэйка был конверт, глаза его сверкали радостью.

– Мы нашли его.

С этими словами он подал конверт отцу. Граф сломал печать, вскрыл конверт, вынул документы и взглянул на титульный лист.

– Согласно закону, завещание подписано священником и Хэрольдом Кипсоном и заверено нотариусами весьма солидной лондонской фирмы. Содержание завещания весьма просто. Сэр Томас Гудвин оставляет этот дом со всей мебелью и имуществом в наследство своей жене леди Виолетте Гудвин. Все денежные средства переходят его единственному ребенку, леди Джоанне Фелдстоун.

Услышав это, Виолетта без сил опустилась в ближайшее кресло. Она почувствовала такое облегчение, что пот выступил по всему ее телу и нижнее белье прилипло к коже. Она вновь ожила. Теперь ее никто не выгонит из дома.

– Так он оставил дом и имущество ей? – негодовала Джоанна. – Ей?!

– Мне, – твердо ответила Виолетта.

– Боюсь, что да, – подтвердил граф. – Я оставлю завещание у себя и прослежу, чтобы стряпчие оформили все необходимые документы.

– Отец последние полгода был невменяемым, – взревела Джоанна. – Я это так не оставлю. Я все силы положу на то, чтобы вернуть себе этот дом, мой дом. Я сделаю все, чтобы выкинуть ее на улицу, туда, откуда она появилась.

– Ступайте вон! – вскочив с кресла, закричала Виолетта. – Вы же слышали, что сказал граф. Это мой дом! Проваливай, старая жирная свинья!

– Леди Гудвин, – попыталась урезонить ее графиня.

Виолетта не обратила ровно никакого внимания на слова леди Сюзанны. Впервые за шесть месяцев она сказала своей падчерице то, что хотела, и как хорошо она при этом себя чувствовала!

– Леди Фелдстоун, вы же слышали, что вам сказала леди Гудвин, – невежливо обратился к ней Блэйк.

Джоанна медлила. Она перевела взгляд с Блэйка на Виолетту, потом оглядела всех присутствующих, резко поклонилась графу и графине и прошествовала к двери, сопровождаемая своим мужем бароном. Входная дверь захлопнулась за ними с таким шумом, что стены дома заходили ходуном. Виолетта стояла неподвижно, скрестив руки на груди.

– Леди Гудвин, – мягко начала разговор графиня, – я полагаю, вы измождены морально и физически. Позвольте я вызову вашу горничную. После столь тяжелого дня вам бы следовало отдохнуть.

Виолетта кивнула. Она смертельно устала. В голове ее крутилась одна единственная мысль – дом теперь принадлежит ей. Милый, милый сэр Томас. Все таки он не забыл о ней!

– У меня нет горничной, – созналась Виолетта, – но я прекрасно все сделаю сама.

Графиня бросила взгляд на леди Катарину, и та сказала:

– Пойдемте.