А если и он любит ее? Виолетта задрожала. Она с трудом могла представить себе, каково это быть женой Блэйка и проводить с ним время день за днем, ночь за ночью. Как ни странно, она с легкостью могла представить себя в Хардинг Холле, одетую в шелк и бархат.

– Леди Гудвин, – замялся Блэйк, – то, что я предлагаю вам в действительности…

Она не дослушала.

– Вы хотите сказать, что мы должны пожениться? Вы и я?

Глаза у него стали размером с блюдце. Блэйк был не на шутку озадачен.

– Блэйк, вы хотите, чтобы мы поженились?

– Леди Гудвин. – Блэйк выдавил из себя улыбку. Он был смертельно бледен. – Прошу прощения, я неправильно выразился. Я вовсе не имел в виду, что пожениться должны мы с вами. Я хотел сказать, что большинство вдов, как правило, по экономическим соображениям выходят замуж снова.

Только теперь Виолетта поняла, как она ошибалась. Он вовсе не имел в виду, что они должны пожениться. Она была раздавлена, ей казалось, что на нее опустился непосильный груз. Оказывается, он имел в виду, что она должна выйти замуж за кого то другого.

– Леди Гудвин. – Блэйк схватил ее за рукав платья. – Вы не так меня поняли.

Виолетта подняла на него глаза, в которых еще мгновение назад блестели слезы:

– До чего же я глупа! Должно быть, я похожа на идиотку! Конечно, вы никогда не женитесь на такой, как я! Господи! Что со мной! Ведь сэр Томас еще не успел остыть в могиле!

– Кто вы, не имеет для меня никакого значения. Я не женюсь на вас, потому что я не создан для брака. А если мне когда нибудь и придется идти под венец, то я сделаю это только из соображений удобства.

– Нет, я не верю вам. Кто я, значит очень многое. Я не умею правильно говорить, я не умею пройтись по гостиной и не уронить что нибудь дорогое, я вовсе не леди, и мы оба знаем это. – Виолетта отпрянула от Блэйка, чувствую себя чудовищно униженной.

– Если бы я хотел жениться на вас, я бы сделал это. Но я не собираюсь жениться. Ни на ком. Я даже не думаю об этом.

– Почему? – не веря своим ушам, спросила Виолетта.

Ответ был неожиданным и холодным:

– Это не ваше дело.

Внимательно посмотрев на собеседника, Виолетта произнесла:

– Все равно вы когда нибудь женитесь. На ком нибудь вроде леди Катарины.

– Я отношусь к Катарине как к сестре. Уверяю вас, я не собираюсь жениться ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем.

Виолетта не ответила. Ей захотелось, чтобы лорд Блэйк уехал, тогда она сможет всласть погоревать о сэре Томасе, да и о себе тоже. Впрочем, она все равно ему не верила.

Блэйк медлил, не собираясь уходить.

– Леди Гудвин, не возражаете ли вы, если мы изменим тему?

– Конечно, я уже устала, – сказала Виолетта, надеясь, что он поймет намек. Ей хотелось забраться в кровать, спрятаться под одеяло и пожалеть себя за то, что она вела себя как дурочка и выставила себя на посмешище.

Но Блэйк намека не понял.

– Не хотите ли продолжить тему продажи дома? Я бы все устроил. Вам не придется и пальчиком шевелить, разве для того только, чтобы поставить свою подпись на документе.

Виолетта повернулась к окну.

– Я не умею писать, – не поворачиваясь, бросила она через плечо. Она произнесла эти слова с тайным злорадством, словно пытаясь отомстить человеку, который не оправдал самых интимных ее надежд и оказался к ней безразличен.

– Вы не умеете писать? Не можете даже поставить свою подпись? – недоумевая переспросил Блэйк.

– Даже своих инициалов, – зло подтвердила Виолетта. Боже, почему сэр Томас умер? Почему он оставил ее и Ральфа, совершенно беспомощных в этой жизни? Почему он своей смертью способствовал тому, чтобы она влюбилась в этого красивого богача без всякой надежды на взаимность?

– Оставьте меня, – не затрудняя себя вежливостью, попросила она.