– Он все преувеличивает, – рассмеялся Блэйк и тоже чмокнул Катарину.

– Мы все время говорили о леди Гудвин.

– Надеюсь, ничего плохого? – Катарина перевела взгляд с Джона на Блэйка.

– Почему бы нам говорить что нибудь дурное о юной вдове? Напротив – только хорошее, – сказал Джон.

Однако лицо Катарины выдавало беспокойство.

– Сегодня я была в деревне и слышала совершенно омерзительные сплетни.

– Ты должна рассказать нам все. – Джон едва ли не просверлил в ней взглядом дыру.

– Сплетни касаются леди Виолетты, и ты, Джон, или граф обязаны пресечь их. Леди Фелдстоун уверяет, что сэр Томас умер не своей смертью! – наконец созналась Катарина.

– Странные сплетни. Сэру Томасу было семьдесят, и он неважно себя чувствовал.

– Но тем не менее самочувствие его было удовлетворительным. – Катарина принялась комкать в руке платочек.

– Катарина, дорогая, я никогда не видел тебя такой взволнованной. Ты ведь хочешь сообщить нам что то еще? – мягко улыбнулся Джон.

– Нет, об этом нельзя говорить вслух. – Катарина уставилась на Блэйка.

– Что, сплетня касается меня? – поинтересовался он.

Катарина покачала головой:

– Нет, в деревне говорят, что… сэра Томаса убили… леди Гудвин и ее слуга… этот парень… Хорн.

Глава 8

– Сэр, – обратился дворецкий к хозяину Хардинг Холла, – вас хочет видеть стряпчий. Он приносит вам извинения за бесцеремонное вторжение, но уверяет, что у него к вам дело чрезвычайной важности.

Граф завтракал вместе со своими сыновьями. Все только что вернулись с утренней верховой прогулки. Еще не было и девяти утра. Еще лежала роса на траве, и туман не успел развеяться. Блэйк и Джон обменялись настороженными взглядами, когда дворецкий вручил графу визитную карточку посетителя. Взглянув на карточку, граф произнес:

– Это тот самый стряпчий, который заверял завещание сэра Томаса. – Кивнув дворецкому, он распорядился: – Пригласите его войти, Неддингам.

Едва дворецкий вышел, Блэйк нервно оттолкнул от себя тарелку!

– Не прошло и четырех дней после смерти сэра Томаса. Меня терзают самые мрачные предчувствия.

Блэйк представил себе Виолетту Гудвин. Он не видел ее с тех пор, как жестоко отверг ее предложение пожениться. Всякий раз, когда он вспоминал об их последней встрече, он мрачнел. Но когда он вспоминал о жуткой сплетне, распущенной леди Джоанной, он становился еще мрачнее. То, что она придумала, было абсурдом. Блэйк прекрасно понимал, что Виолетта никого не убивала.

Улыбаясь, в столовую вошел Кардиф, стряпчий. Это был высокий, худой человек, на котором черный костюм болтался как на чучеле. Граф поднялся из за стола и протянул ему для приветствия руку.

– Рад знакомству с вами и прошу меня простить за то, что нарушил ваш покой, но мое дело не терпит отлагательств.

Граф представил стряпчему своих сыновей и пригласил разделить с ними завтрак. Сэр Кардиф, однако, отказался от всего, кроме чашки чаю.

– Что привело вас сюда? – поинтересовался Блэйк, наблюдая, как мистер Кардиф размешивает ложечкой сахар в фарфоровой чашке от Веджвуда.

– Весть о смерти сэра Томаса достигла определенных кругов в Лондоне. Признаюсь, о существовании заинтересованных лиц мне не было прежде известно. Мне сообщили, что в настоящее время вы, сэр, – он обратился к графу, – являетесь обладателем завещания сэра Томаса. Об этом мне поведала леди Гудвин.

– Так вы уже были в доме сэра Томаса? – с удивлением поинтересовался Блэйк, недоумевая, почему Виолетта не послала за ним, если она все таки решилась продать дом.