– Не расстраивайся, – неожиданно поддержал ее Ральф. – Это совсем не похоже на тебя, Виолетта.

– Даже не знаю, что и делать, – посетовала девушка. – Еще несколько дней назад все было так хорошо…

– Да, пока был жив сэр Томас, все действительно было хорошо, – согласился Ральф. – И все изменилось, когда эта жирная свинья, его дочь, начала распускать сплетни о нас.

Виолетта не до конца разделяла мнение друга. Кое что в их жизни изменилось еще до смерти сэра Томаса. Все изменилось именно тогда, когда в ее жизнь вторгся Блэйк.

Экипаж повернул за угол, и сердце Виолетты затрепетало. Впереди вырисовывался Хардинг Хаус.

Девушка тяжело дышала. Что она делает? Неужели она сошла с ума? Неужели она станет искать встречи с Блэйком и обратится к нему за помощью, которую он ей обещал две недели назад?

Она была горда, но гордость ее сникла под напором реальной жизненной угрозы: она не могла найти работу. Она обходила магазин за магазином, но двери неизбежно захлопывались у нее под носом. Кроме того, Ральф взял привычку выходить на работу поздно или не выходить вообще. Он со своими новыми приятелями посещал одну за другой все пивные и иногда даже не ночевал дома. Виолетта была в ужасе. Деньги таяли, как и желание сохранить респектабельность. Ральф своим поведением возбуждал в ней воспоминания о прошлом, которое Виолетта всеми силами старалась забыть.

Ей было совершенно ясно, что она должна найти себе работу, и как можно скорее.

Виолетта постаралась успокоиться, напомнив себе, что теперь она леди Гудвин, а не безродный оборвыш, каким она себя всегда ощущала. Будучи благородной дамой, она имела полное право обратиться к Блэйку. Ведь он сам предложил ей себя в советчики. Правда, теперь она нуждалась не в совете, а в чем то большем – в работе.

Экипаж остановился. Виолетта соскочила с подножки быстрее, чем кучер спустился с козел, чтобы помочь ей. Девушка потянулась за ридикюлем. Он был темно синего цвета, в тон платью, отделанному мехом. Виолетта протянула кучеру деньги, с тоской наблюдая за тем, как полтора фунта исчезают в чужом кармане.

– Мадам, – протянул кучер на родном Виолетте кокни, – еще за полтора фунта я готов ждать, когда вы управитесь со своими делами, чтобы отвезти вас обратно.

Девушка покачала головой, и экипаж покатился дальше. Виолетта с беспокойством пересчитала деньги, собралась с духом и устремилась к особняку. Двое дюжих слуг, одетых в синие с серебром ливреи, стояли по обеим сторонам массивной двери.

Подхватив подол платья одной рукой, крепко сжав ридикюль другой, миссис Гудвин начала свое восхождение по лестнице Хардинг Хауса. Слуга молча распахнул перед ней дверь.

Виолетта оказалась в вестибюле, выполненном в форме ротонды высотой с кафедральный собор. Свод ротонды был расписан картинами райской жизни: голубое небо, белые облака с золотыми ободочками, ангелы и серафимы. Виолетта перевела взгляд вниз: там сверкал отполированной белизной мраморный пол. Широкая лестница с коваными перилами вела наверх. Слева были огромные двери, которые, как полагала Виолетта, вели в салон. Все пространство стен было украшено картинами и гобеленами старинной работы.

Хардинг Холл в графстве Йорк был огромен; Хардинг Хаус в Лондоне был изящен и внушал чувство благоговения.

Лакей пристально смотрел на Виолетту, вытянув руку в указующем жесте.

Взглянув ему в лицо, Виолетта перевела взгляд на руку. Интересно, как ему удается содержать свои перчатки в такой чистоте. Ее собственные перчатки были в пыли всего лишь от одной поездки по городу.

– Позвольте вашу карточку, мадам.

Девушка впилась обеими руками в ридикюль. Никакой визитной карточки у нее никогда не было. У нее мелко задрожали колени.

– Скажите, а лорд Блэйк дома? – срывающимся голосом спросила Виолетта.