Но Блэйк уже не слышал его. Он был почти уверен, что найдет в экипаже Виолетту. Но – о Боже! – ее голос он услышал уже в фойе. Она требовала, чтобы ее записку передали лорду Блэйку. На голове женщины, которой принадлежал чудовищный голос с акцентом, действительно была шляпка с черешенками из папье маше. В фойе клуба уже толпилось около полудюжины его членов. За спиной Блэйк услышал изумленный шепот Дома:

– Боже! Женщина в мужском клубе!

– Мадам, вам надлежит тотчас же покинуть заведение, – суетился возле Виолетты распорядитель клуба. – Женщины сюда не допускаются. – Лицо распорядителя покраснело и цветом походило на его же жилетку.

– Но это очень срочно и очень важно! Уверяю вас! – неистовствовала Виолетта.

– Виолетта! – воскликнул Блэйк, устремляясь вперед.

– Виолетта? – шепотом переспросил из за его плеча Дом. – Кто это, Блэйк?

Увидев Блэйка, леди Гудвин рванулась ему навстречу, сметая все на своем пути. Шепот изумления и недовольства раздавался со всех сторон, фойе наполнялось мужчинами, которые впервые лицезрели вторжение женщины в святая святых английского джентльмена.

Блэйк перехватил леди Гудвин, прежде чем она рухнула в его объятия. Сердце его трепетало, как у юноши, только что закончившего Итон. Он не был уверен, что когда нибудь встретит ее снова.

– Леди Гудвин, надеюсь, вы не желаете, чтобы меня лишили членства в этом клубе? – стараясь казаться грозным, спросил он.

– О Боже, конечно нет! – поняв по выражению его лица, что он не сердится, выпалила леди Гудвин. – Неужели я сделала что то не так?

– Да, сделали. И говорить вы должны без этого ужасного акцента. – Он делал ей выговор, а внутри у него все потеплело от неожиданно нахлынувшего счастья.

– Ну и ну, – проворчал Дом. – Интересный поворот!

Не обращая внимания на ехидство друга, Блэйк громко, но дружелюбно наставлял леди Гудвин:

– Дамам запрещено показываться в мужских клубах.

Только теперь Виолетта поняла, что нарушила вековую традицию.

– Неужели??? А я и понятия не имела!

Блэйк улыбнулся. Он поймал себя на мысли, что все время скучал по леди Гудвин.

– Простите, лорд Блэйк, – раздался за спиной Хардинга голос графа Хаттона, человека вдвое старше Блэйка. – Надеюсь, вы понимаете, что эта… это… создание должно покинуть клуб. И немедленно. А не то мы… мы напишем жалобу на вас!

Блэйк не успел ответить, как вперед выступил Дом. Возложив тяжелую руку на плечо графа, он сказал:

– Хаттон, нет причин для расстройства и ссоры. Блэйк, леди Гудвин и я как раз собирались уходить. Что касается выражения недовольства… надеюсь, такому высокоуважаемому клубу не захочется расставаться сразу с несколькими членами.

– Не сомневаюсь, вы не хотите сказать, что…

– Хочу, – нимало не смущаясь, продолжал Дом. – Ни я, ни мой отец, граф Рудерфорд, не захотим оставаться членами клуба, который отказал в гостеприимстве лорду Блэйку. Думаю, что к нам присоединятся еще некоторые многоуважаемые члены клуба, например граф Хардинг.

Хаттон побледнел.

– Прошу прощения, лорд.

– Забудем это недоразумение, – великодушно согласился Дом.

Блэйк поклонился:

– Всего доброго, Хаттон. – Он по прежнему поддерживал леди Гудвин за локоть.

Виолетта неумело присела. Она едва не запуталась в своих длинных юбках, но Блэйк вовремя подхватил ее.

– Всего доброго, сэр, – покраснев, выдавила из себя девушка.

Блэйк взглянул на Дома, и они оба поморщились.

Если она и приехала к клубу в одном из небольших экипажей Хардингов, предназначенных для перемещения по городу в личных целях, то этот экипаж не стал ее дожидаться.