– Господи, – прошептала Катарина. Почувствовав присутствие Виолетты, Блэйк весь напрягся. Взгляд у него стал холодным и твердым.

«Блэйк никогда не простит мне смерти брата», – думала девушка. Мысль эта легко читалась в глазах молодого человека.

Доктор выпрямился и отошел от дивана, и Виолетта смогла получше рассмотреть Джона. Голова его была перевязана. Там, где бинты успели намокнуть, повязка стала темно розовой. Обнаженная грудь Джона тяжело поднималась и опускалась. Виолетта принялась плакать. На сей раз это были слезы облегчения. Слава Богу, Джон жив!

К доктору подошел старший Хардинг:

– Вы ни слова не сказали о состоянии моего сына. Насколько серьезна его рана? – Лицо графа было землистого цвета. За последний час он, казалось, состарился лет на десять.

– Мне не хотелось бы обнадеживать вас, граф, – мрачно ответил доктор. – Рана чрезвычайно серьезна. У вашего сына перелом позвоночника. Я намерен послать в клинику за своими ассистентами и распорядиться, чтобы они привезли с собой необходимое медицинское оборудование. Операция продлится всю ночь. Если к вечеру завтрашнего дня состояние лорда Фарлея стабилизируется, мы сможем перевезти больного в ваш дом. После этого начнется долгий период выздоровления.

– Он останется жить? – строго спросил граф. – Я хочу знать правду.

– Ваш сын молод и, кажется, силен. Он получил сильный ушиб головы, но не это тревожит меня более всего. Угрозой здоровью является сломанный позвоночник. Ваш сын вынослив, и, я надеюсь, он выживет.

– Так мой сын не умрет?! – шепотом выкрикнула графиня.

– Я надеюсь, что он стойко перенесет операцию и победит болезнь, – спокойно ответил доктор. – Все преимущества на стороне молодого организма. Однако послеоперационный период будет сложным, и, возможно, – доктор откашлялся, – полного выздоровления не наступит.

Блэйк, казалось, нервничал больше всех.

– Больной может восстановить свое здоровье полностью, а может – лишь частично. Операции на позвоночнике отличаются большой сложностью. Даже если она будет проведена блестяще, мы не можем объективно оценить степень поражения спинного мозга. Повторяю, двигательная способность может восстановиться полностью, а может лишь частично.

– Каков самый печальный исход операции? – спросил граф.

– Если спинной мозг сильно поврежден, то возможен паралич, полный или частичный.

– Паралич? Полный или частичный? Что вы, черт возьми, имеете в виду? – Блэйк был вне себя.

Катарина, оставив Виолетту, бросилась к Блэйку и обняла его за плечи. Она плакала молча.

– Не могу в точности указать степень возможной обездвиженности, – ответил врач. – Он может быть парализован полностью с сохранением единственной функции – речи; он может сохранить подвижность верхней части тела; если произойдет чудо и спинной мозг окажется не поврежденным, Джон излечится полностью.

В библиотеке воцарилось мертвое молчание. Графиня закрыла лицо руками и стала всхлипывать. По лицу Виолетты потекли слезы, которые она не стала утирать. Ясно было одно: Джон будет здоров, если случится чудо.

Граф обнял свою супругу. Графиня рыдала, спрятав лицо на груди мужа.

Виолетта поймала на себе взгляд Блэйка, полный горьких обвинений. Не в силах вынести незаслуженного упрека, она выбежала из библиотеки.

Два дня спустя Блэйк сидел возле кровати Джона. Сквозь распахнутое окно спальни в комнату струились яркие солнечные лучи. Доктор Браман с двумя ассистентами оперировал Джона всю ночь. Вечером того же дня молодого человека перевезли в Хардинг Хаус. Время от времени Джон просыпался, но никого не узнавал.

Блэйк не отходил от брата.