Слуга распахнул перед девушкой дверь, и сей же час в вестибюле появился дворецкий. Лицо его было суровым.

– Леди Гудвин, добрый вечер, – поприветствовал ее дворецкий.

– Талли, скажите, как здоровье лорда Фарлея?

– Он уже пришел в сознание, но еще не встает с постели.

– Что сказал хирург? – с дрожью в голосе спросила Виолетта.

– Доктор Браман сегодня еще не навещал больного, но лорд Джон, придя в сознание, поговорил с леди Катариной и лордом Блэйком.

– Не кажется ли вам, Талли, что лорд Фарлей пошел на поправку?

Талли смягчился.

– Мне трудно ответить утвердительно, леди Гудвин. Все мы денно и нощно молимся о здоровье сэра Джона. Но пока он не чувствует собственных ног и не может двигать ими.

Виолетта пошатнулась и чуть не упала. Чтобы удержаться, она была вынуждена ухватиться за плечо дворецкого.

– О Боже, что вы имеете в виду, говоря, что лорд Фарлей не чувствует ног?

– Именно это я и имею в виду, – строго ответил Талли.

Виолетта отвернулась. В глазах ее стояли слезы. Так значит… он парализован. А что если… это навсегда? Это она во всем виновата.

– Что, черт возьми, тут происходит? – раздался требовательный голос Блэйка.

Виолетта резко повернулась и увидела, что Блэйк спускается по лестнице в вестибюль. На нем были помятые брюки и несвежая рубашка. Лицо его было каменным, глаза ледяными. Он направился прямо к незваной гостье. Виолетта неподвижно ждала его приближения.

– Что вы здесь делаете? – гневно спросил Блэйк.

– Я… я только хотела узнать, как чувствует себя Джон, – прошептала Виолетта.

– Я бы не хотел видеть вас в этом доме. Думаю, что никто этого не хочет.

Виолетта застыла на месте. Она не могла вымолвить ни слова.

– Блэйк! – наконец воскликнула девушка. – Я так виновата! Мне так жаль! Пожалуйста, скажите мне, что с Джоном все будет в порядке.

На самой высокой ноте у нее оборвался голос.

– Мой брат чувствует себя скверно. Он парализован. Вся нижняя часть его туловища обездвижена.

Виолетте не требовалось ломать себе голову над тем, что думает о ней Блэйк. Было совершенно ясно, что в случившемся он винит ее.

– Я тоже молюсь за него, – дрожа всем телом, вымолвила Виолетта.

– Как будто это имеет какое то значение, – сумрачно процедил Блэйк. – До свидания, леди Гудвин. Полагаю, настало вам время вернуться туда, откуда вы появились в нашей жизни.

Виолетта медленно попятилась. Потом она развернулась и бросилась прочь из Хардинг Хауса.

Глава 20

– Каковы ваши прогнозы? – спросил Джон.

Доктор Браман выпрямился. Он только что завершил осмотр больного. Джон настоял, чтобы во время обследования и последующей беседы в спальне не было никого из членов его семьи.

– Я буду откровенен с вами, сэр. Я сомневаюсь, что вы когда нибудь сможете встать на ноги и пойти.

Джон побледнел.

– Ниже пояса ваше тело совершенно потеряло чувствительность. Должен признаться, что после травмы такой сложности, которую получили вы во время падения, ни один из моих пациентов не излечился полностью.

Джон молчал. В ушах у него стучало. Фигура доктора расплывалась у него перед глазами. Джон повернул голову и бросил взгляд в окно. Шел дождь. Небеса были темно серого, почти черного цвета. Время словно остановилось для Джона. В мозгу вертелась одна мысль: он калека. Он больше не мужчина. Не человек. Калека.

– Сэр, вы должны быть счастливы уже тем, что остались в живых, – участливо сказал врач. – Стэнхоуп, например…

– Только не говорите о том, что мне повезло! – взорвался Джон.