Он остановился, глядя на Ивана Палыча единственным глазом.

— Ну, все понял, доктор?

Иван Палыч кивнул.

— Еще хочу сказать, — тон голоса Трофима Васильевича поменялся, стал серьёзным, сосредоточенным. — Ваня, это не село, где ты работал. Здесь война. Каждый твой шаг — чья-то жизнь. Так что будь внимателен.

Иван Палыч кивнул.

— Ну все, иди к первому вагону. Знакомься! Скоро отправление!

* * *

Стряхнув с пальто иней, Иван Палыч, поднялся по железным ступеням в операционный вагон «Санитарного поезда имени Императрицы Александры Фёдоровны».

Дверь скрипнула, выпуская клуб тёплого влажного воздуха. Внутри вагон встретил его строгой, почти священной тишиной — как храм перед началом службы. Стены, обшитые белёным деревом, блестели в свете электрических ламп, подвешенных к потолку. Три стальных операционных стола, отполированных до зеркального блеска, занимали центр.

В стороне, у входа, стояли шкафы с инструментами. Иван Палыч бегло оглядел инвентарь. Скальпели, зажимы, пилы — без изысков, но основное вроде бы все имеется. Еще один шкаф был занят бутылками с хлороформом и бинтами.

В дальнем углу потрескивала печь. Возле нее сидели двое.

— Здравствуйте! — громко поздоровался Иван Палыч.

Ему не ответили.

Доктор подошел ближе.

— Новенький, что ли? — прогундосил один не оборачиваясь и было не понятно к кому именно он обращается — к своему соседу или к гостю.

— Новенький, — холодно ответил Иван Палыч.

Двое обернулись.

Первый был высокий и лысый, лет сорока, с широкими плечами и усталыми глазами. Достав из кармана халата очки, он протер их носовым платком и взгромоздил на острый нос. Присмотрелся.

— И в самом деле новенький, — произнес он, оглядывая вошедшего. — Ну будем знакомы. Степан Григорьевич Завьялов, полевой хирург.

Иван Павлович представился, пожал руку — крепкую, мозолистую.

— Рад знакомству, Степан Григорьевич.

Второй мужчина, низкий и тощий, с крысиным лицом и хитрым взглядом, осклабился, обнажив жёлтые зубы.

— А это — Мишка Бублик, санитар, — представил соседа Степан Григорьевич. — Погреться пришел, у них в вагоне холодно. Вечно уголь жалеют.

— Не жалеем мы! — прогундосил тот. — А экономим!

— Вот и до экономитесь — с воспалением легких сляжете все! — отрезал Степан Григорьевич.

Бублик не ответил и даже руки Ивану Павловичу не подал. Вместо этого хитро ухмыльнулся, сказал:

— Карты уважаешь, доктор? Сыграем? На спички, на интерес. Время скоротать до раненых, а то оно тянется, как резина.

Иван Палыч покачал головой, отводя взгляд к окну.

— Не играю, — коротко ответил он.

Завьялов усмехнулся, надевая очки.

— Правильно, Иван Павлович. С Мишкой в карты — что с чертом в прятки. Проиграешь всё, вплоть до души.

Мишка оскалился, но спрятал колоду.

— Ну и ладно, — пробурчал он, отходя к шкафу. — Подумаешь господа какие важные!

Иван Палыч взглянул на Завьялова, тот кивнул, будто говоря: «Привыкнешь».

Однако, привыкать не хотелось.

Вагон молчал, но за окном вдруг послышался свисток паровоза — поезд готовился к отправке.

* * *

Это третий том приключений земского доктора, не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав

Глава 2

Вагоны стучали на стрелках. Поезд то шёл, быстро набирая ход, то — чаще — стоял, пропуская воинские эшелоны, идущие с фронта и на фронт. Проносясь в окнах вагона, сверкали в ночи фонари и семафоры, казавшиеся посланцами бывшей, относительно мирной, жизни.