Вернувшись в операционный вагон, доктор заполнил все бумаги и глянул в окно. Шел легкий снежок, сквозь перламутровые облака проглядывало золотистым мячиком солнце. Неплохо для выхода в город. Совсем неплохо.

Вот и Женечка заглянула… Евгения Марковна…

— Вы собрались уже, Иван Палыч?

— Да мне собраться-то — только подпоясаться!

Доктор все же заглянул в перевязочный, к Гладилину. Коего там и не обнаружил! Ну, конечно же, курил уже вместе со всеми на платформе, кашлял.

— Вам бы воздержаться от курения, Сергей Сергеич! Хотя бы — пока… — подойдя, недовольно промолвил врач. — И вообще — больше лежать. А то лечим вас, лечим… Потом жалуетесь — пища не вкусная, утку не вынесли, санитар по первому зову не прибежал…

— Понял, господин доктор, — улыбнувшись, раненый тут же выбросил папироску и вновь закашлялся.

Что-то ещё и с легкими? Пневмония? Бронхит?

— Сидите лучше в тепле! Да! И меньше курите! Это ко всем относится.

— Так и сделаю… — покивал Гладилин. — А ну-ка, ребята — по вагонам! Слышали, что доктор сказал?

Его слушались. И — видно было — уважали. Хоть и звание — рядовой… Вообще же, Сергей Сергеевич производил впечатление человека интеллигентного… Даже если и из рабочих — то квалифицированный, вполне. Речь грамотная, без слов-паразитов, без мата… И без всяких местных особенностей — Гладилин не «окал», не «акал», не «гэкал»… Правильная городская речь…

— Иван Палыч, догоняйте! — сестрички уже выдрались из вагона.

— Ага…

— Доктор… постойте-ка… — оглянувшись по сторонам, Сергей Сергеевич придержал хирурга за рукав и понизил голос. — Ферт какой-то тут ошивался. Про докторов, про поезд расспрашивал. Ребята шуганули — исчез…

— Что за ферт? — насторожился Иван Палыч.

— Да как вам сказать… Неприятный такой, шустрый… тонкие губы, узколицый, бритый… Одет с претензией: кепочка, английское полупальто, брюки-галифе… И, доктор, похоже, вооружен — у меня глаз наметанный. Так что на всякий случай — посматривайте.

— Хорошо, буду иметь в виду.

Снова бандиты? Опять за сокровищами варшавских воров? Да сколько ж можно-то! Прав Глушаков — скорей бы избавиться от этого чертова саквояжа.

— Иван Палыч! Мы ждем!

— Ага… Сейчас… забыл кое-что… Я мигом!

Вообще-то, пока что в штабной вагон было запрещено входить всем, кроме коменданта и начмеда. Однако, доктор углядел в окне Сидоренко и помахал рукой.

Тот спустился. Выслушал.

— Скорее всего — какая-то мелкая шавка… — прапорщик покачал головой. — Арбатов божится, что крупную рыбу они ту всю извели. Ну, с нашей помощью… А что предупредил — молодец. Кто, говоришь — Сергей Сергеич?

— Да — Гладилин. Из новых раненых.

— Понятно… Что ж, поглядим… Да! Иван Палыч… Возьми-ка на всякий случай…

Оглянувшись по сторонам, Сидоренко вытащил из кобуры револьвер и протянул доктору:

— Бери! Смотри, не потеряй только. Знаю — обращаться умеешь.

— Твоими стараниями… Да только — нужно ли? — несколько опешил хирург. — Ну, неудобно же! Куда ж я его положу?

— За пояс засунь! Не лето чай, под шинелью не видно.

Пришлось взять… Одной заботой больше! И неудобно и… как бы не потерять!

Чертыхнувшись, доктор нагнал сестер милосердия, и дальше зашагал уже в компании с ними.