— Сделаем. Будет стоить ровно один рубль.

Яичница с колбасой… Рубль! Одна-ако… Впрочем, чему удивляться? Война.

— Вот, любезнейший, получите…

Рассчитавшись, доктор вновь подошел к девушке и старику:

— Ищу здесь одного человека. Темное полупальто, галифе, кепка. Узкое такое лицо… Случайно, не видали? Не заходил?

— Нет, нет! — поспешно закивали артисты.

Пожалуй, даже как-то слишком поспешно.

— Прошу-с!

Буфетчик принес яичницу. Шипящую, с краковской колбасой.

Старик поднял глаза:

— Это что же — нам? Но мы не…

— Кушайте-с! Все оплачено…

Спрятав улыбку, доктор направился к выходу — встречать коллег.

— Постойте! — пообедав, окликнула барышня.

Оглянулась, понизила голос.

— Тот человек, про которого вы спрашивали… Он был здесь. И… это очень плохой человек.

— Спасибо, милая…

Сеанс кончился. Зрители повалили к выходу. Пошел и доктор, правда не спешил. Иван Палыч был готов ко всему.

И все же, даже не сообразил, откуда взялся тот, в галифе? С дерева, что ли, спрыгнул? Или выскочил из кустов?

Да откуда бы ни было.

Просто мелькнула тень! Стремительно, словно рысь.

Оп!

— Сумочка! — закричала Женечка. — Вон он, гад!

Не думая, доктор бросился в погоню. Парень в галифе и кепке, не выпуская сумочки из рук, на ходу обернулся и нырнул в подворотню.

В другое время Иван Палыч сломя голову бросился бы следом. Но, сейчас он был острожен. Остановился, достал револьвер, взвел курок.

Осторожно заглянул за угол.

Сверкающее лезвие ножа едва не воткнулось ему в горло!

Удар… Еще удар… и…

Доктор выстрелил, почти не целясь…

* * *

— Местный уголовник, кличка Лузгарь, — вернувшись из полицейского участка, уже вечером пояснял Арбатов. — Не то, чтоб солидный бандит… но и не шантрапа. Убить вполне способен. Так что, господин доктор, хорошо, что вы его, а не он — вас. А такое вполне могло бы случиться. Он вообще-то, по мелочи… А тут, ишь — к поезду присматривался. Небось, от варшавских пронюхал чего. Ну да ничего — завтра Велике Луки. Завтра сдадим!

— Да, это хорошо… — начмед Глушаков, вздохнув, покачал головою. — Ах, Иван, Иван… вечно с тобой… Ладно! Я тут циркуляр получил, по телеграфу… Велено командный состав ознакомить. В полной секретности! Это хорошо, конечно… Но… сижу вот, и думаю — кто у нас тут командный состав? Фельдшеров считать ли?

— Фельдшеров, полагаю, надо, — подкрутил усы комендант. — А вот сестер да санитаров — лишнее…

— Что ж, так и поступим, как Александр Николаич сказал. Так и поступим…

В секретном циркуляре, доведенном до сведения врачей и фельдшеров, говорилось об особо опасных преступниках. Давались их приметы, имена и клички.

— Репников Петр, матрос, анархист… Высокий брюнет, на левой руке татуировка — якорь… — вслух читал Трофим Васильевич. — Некто Иванов… Скорее всего — фамилия вымышлена. Лет тридцати, худощав, прихрамывает на правую ногу. Социалист-революционер… Еще один… На вид — лет сорок — пятьдесят, роста невысокого, крепкий. Шатен, может носить бороду и усы… Особая примета — на левом предплечье татуировка — русалка. Большевик. Установлена кличка — «товарищ Артем»…

— Иван Палыч! — несмотря на заперт, прорвалась в вагон взволнованная сестричка Женечка.