— Да! Как будто здесь, — сообразила растерявшаяся Вика. Уголком глаза Иван заметил, как одна из старушек бочком-бочком припустила под арку, — явно за подмогой. — Шо значит как будто? — Листопад рассердился. — Вы кальку захватили? Шо, тоже нет?

Вика виновато пожала плечами.

— И никто другой, конечно? — взглядом Иван изничтожил оробевших Антона и Вадичку. — От оно, головотяпство наше рассейское! Никому ни одной мелочи передоверить нельзя, — пожаловался Иван. — Мы ж завтра с утра этот дом сносить начнем. За ночь надо подогнать экскаваторы, бульдозеры. А им — все хаханьки! А если окажется вдруг, что ошиблись, и магистраль через другой дом надо вести? Кто тогда перед людьми ответит?! Он уличающе навис над подрагивающей Викой.

— Да не, тот самый, — облизнув губы, подтвердила она.

— Надеюсь! Нет, советский чиновник — это нечто! Как с такими работать? Выгоню на хрен! — рыкнул он на Вику, заставив ее на всякий случай всмотреться, — а вдруг не шутит.

Последние из сидевших поспешно поднялись на ноги, безошибочно распознав по рыку большое начальство. Мелкое — оно обычно орало дурниной. Рык — удел высокого руководителя. — Погодите-ка, — Иван озадаченно уперся взглядом в легкомысленные домашние тапочки и тянучки на столпившихся людях. — А вы шо тут вообще делаете?

— Как это? Живем, — робко ответили ему.

— Шо значит живем? — прошипел Иван, всей громадой разворачиваясь к впавшему в ступор Вадичке.

— Вот тебя-то я точно выгоню, — пообещал он, веселея. — Завтра ломать, а тут, оказывается, до сих пор люди живут? Почему не обеспечил?! Пенсионеров начала колотить коллективная дрожь. — Это советские люди! — гремел меж тем Иван. — Партия учит, — не они для нас. Мы для них! Шоб к восьми утра подогнать машины с грузчиками и организовать переселение. Всё! Дело к вечеру. Тянуть некогда. Котлован начнем готовить немедля! Вызывайте технику. Из-под арки в сопровождении старушки показался коренастый мужчина средних лет в надетом на голубую майку пиджаке с университетским "поплавком" на лацкане. Редкие пучки волос тревожно колыхались на ходу. Следом торопились прослышавшие о нежданной беде жильцы в пижамах и халатах. Кто-то выскочил, обмотанный полотенцем, — видно, прямо из ванной, и — почему-то с портфелем.

— Игнатенко! — выпячивая вперед значок, представился мужчина. — Председатель домового комитета. Что здесь, позвольте узнать, происходит? — Это хорошо, что вы своевременно подошли, товарищ Игнатенко, — Листопад выставил ладонь. Чтоб пожать ее, низкорослому Игнатенко пришлось привстать на цыпочки. — Поможете при эвакуации! — Какая еще эвакуация?!.. — взвился было Игнатенко, но Иван жестом показал ему место подле себя, оглядел жильцов, которых с каждой минутой прибавлялось. Требуя внимания, поднял руку. — Дорогие товарищи! Мне приятно сообщить вам, что областной исполком депутатов трудящихся отреагировал на ваши многочисленные жалобы по поводу аварийного состояния дома. Довольно в самом деле жить вам в гнили и плесени! По ползимы без горячей воды! Согласно принятому решению на месте вашего дома пройдет тепломагистраль! — А мы? — среди полного обалдения спросил тихий голос.

— Даже не беспокойтесь. Завтра утром всех вывезем. Месячишки три, максимум четыре поживете в общежитии, — пресекая зарождающийся шум, Иван вновь приподнял руку. — А после расселим в новые благоустроенные дома — в соответствии с санитарными нормами и потребностью.