К вышагивающему Листопаду притерлась полная домохозяйка, побойчей прочих, робко потянула за рукав, приближая к себе ухо. — Простите, товарищ! Мы тут чего подумали. А нельзя ли как-то по-другому?

— Шо значит по-другому? — Листопад остановился, неохотно отвлекаясь от расчетов.

— Ну, как бы чуть не так, — интимно прошептала она.

— Шо значит "чуть не так"?! — Листопад нетерпеливо добавил в голосе.

— Ну, в смысле… - она воровато оглянулась на выходящих из соседних домов, — слух о нежданном бедствии уже полыхнул по всему Казаковскому комплексу, и набережная быстро наполнялась. В лице домохозяйки проступила отчаянная подлючесть. Она привстала на цыпочки и полушепотом, торопясь, закончила. — Может, через соседний дом эту вашу магистраль пустить?.. Вам-то не все едино? У них, сволочей, мусор и вовсе месяц не вывозили. И — трещина по фасаду пошла хуже нашей. Только они ее замазали, чтоб не отселили на капремонт! А? А за нами бы не задержалось. — О, люди, люди! Гиены, крокодилы, — тяжко вздохнул Листопад. Под его укоризненным взглядом женщина пристыженно попятилась. — Чуть не семьдесят лет вас советская власть перемалывает, а вы всё те же, что при царском режиме. Не скрою, имелся вариант пустить магистраль через переулок. Но — приняли во внимание ваши просьбы. А теперь поздно. Пришлось потратиться на дополнительную технику, асфальтоукладчики, прочее… Как ни считай, под двести рублей потянет. Точные цифры у моей помощницы. Так шо — не отвлекайте! Сконфуженная домохозяйка, осекшись, вернулась к своим. Потянулся шепоток: — Чего сказал-то? — Сам что ль, не слыхал? Хотя — говорит — есть вариант. Вроде как намекнул. Не, боязно. Не возьмет. Больно грозен. Еще и посадит. С такого станется. — А другие? Парни, те, правда, какие-то квелые, видно, из практикантов. Похоже, сами оглоблю этого до смерти боятся. Разве что с девкой попробовать? Та да, та видать, что шустрая. — Так наш-то выясняет вроде. — Э, милая, как дом бабой копрой шарахнут, выяснять поздно будет. Да и чего он может против этих-то? Давай у кого что есть. По рукам зашелестели бумажки. Депутация из трех человек робко приблизилась к Вике.

— Извините, девушка. Мы тут… Ваш главный сказал, что можно было через переулок. — А то не думали! — с ходу сориентировалась она. — А мы б поучаствовали. Тут вот как раз собрали, — на эти самые первые расходы. Рабочим — отступное. Только не подумайте чего — от всей души. — Да вы что? — Вика заалела. — Да если он только узнает! — Так мы не скажем. Могила! Ты уж помоги, дочка. Правда, всего сто семьдесят. Но, если надо, потом наберем еще. Лишь бы не тронули… — Ладно, попробую, — видя робость делегатов, Вика сама вошла во вкус импровизации. — Больно вас жалко. Она словно ненароком приоткрыла сумочку, куда опустился мятый конверт. Вобрала в себя воздуху и подошла к Листопаду, что-то зашептала. Тот несколько раз упрямо отмахивался, но Виктория не отставала, продолжая убеждать.