Лиам встал и начала раскладывать тарелки с кружками в посудомойке.

– Я так рада, что ты приехал, – сказала Пэт.

– Пойду поработаю, – ответил Лиам. Ларсон тоже зашевелился и поплелся за ним на второй этаж. Пэт была уверена, что он уляжется на подоконнике Лиама.

– Еще вопрос, – остановила она сына. – Кто такой Берн?

– Мама, успокойся.

– Что, и спросить нельзя?

– Ладно, – сказал с сарказмом Лиам. – Ты меня поймала. Я бросаю университет и женюсь в следующем же месяце. Передай папе, что надо бронировать гостиницу «Борроуби Армс», струнный квартет и заказать ледяные скульптуры.

– Ха-ха-ха.

* * *

– Я просто не знал, что… еще мне делать. – Сэм замолчал, и всего на мгновение они оба оказались среди садовых участков под дождем.

– Сэм, ты не обязан мне ничего рассказывать, – сказала Лиз, стараясь не представлять судебный зал. (Насколько вы были посвящены в происходящее, миссис Ньюсом?)

Если Сэм признается, что писал письма, что же она будет делать?

– Все из-за годовых экзаменов, – отчаянно сказал Сэм.

Она ожидала услышать что угодно, но не это.

– У шестиклашек?

Он кивнул.

– Письмо.

Тонкий просвет начал пробиваться внутри. Тонюсенький. Беглые воспоминания: Кейли Бриттен, гордо объявляющая родителям: Получаем титул «Маяк грамотности»!

– Ты про высоченные результаты, про которые трещит вся школа?

– Никакие они не высоченные! – вырвался из него хриплый вопль. – Я сказал, что результаты высокие, но это ложь!

– Значит, ребята не сдали на нужный уровень?

– Нет, все сдали, но мы же рассчитывали, что результаты превзойдут ожидания! А они не превзошли! Ну, некоторые превзошли, но далеко не столько ребят, сколько мы заявили.

Правда выходила из него между рваными вздохами. Джаред Кин насаждал новую методику обучения письму и авторскую систему оценок. Он клялся, что у методики есть потенциал привести к хорошим, даже отличным результатам. Потом Кейли услышала про эту методику, и вдруг все ждали от них блестящих результатов, результатов, которые превзойдут все ожидания.

– Я пытался сказать миссис Бриттен, – говорил Сэм. – Но она как-то странно отреагировала… Начала намекать, как при проверках совершаются ошибки, как это все серьезно. В общем, я просто замолчал и плыл по течению. – Он закрыл глаза, вспоминая. – А в этом году нас назначают «Маяком». Школой, которая подает пример остальным, выдает идеальные результаты. Но с этим классом мы никак не добьемся баллов, которых они все ждут. Даже если, – Сэм замолчал и опустил глаза, – даже если я совру, как в прошлом году. Я так стараюсь – дополнительные уроки, новые системы оценивания, – но ничего не получается. – Голос его стал выше, а руки нервно сбивали одеяло в комок. Лиз казалось, что Сэм вот-вот начнет кусать ногти. – Я всех подвожу, – сказал он. – А вчера… вчера просто все навалилось. – Теперь Сэм говорил монотонно. – Я подумал, что другого выхода нет.

В этот момент Лиз поняла, что это было за письмо.

– Сэм, – сказала она спокойно, но уверенно и твердо, тоном, который раньше пресекал ссоры, объяснял добавление столбца и уверял, что Великий лондонский пожар не повторится в Тирске. – Сэм, мы с этим разберемся.

Он поднял на нее глаза, полные слез.

– Но сначала, – сказала Лиз, – тебе нужно поспать.

Сэм кивнул и послушно лег.

Лиз снова поправила его одеяло, а потом вернулась в кресло.