Она шла по дороге к морю и дошла до книжного магазина при кафе «Книга рецептов». Светлые окна казались такими манящими в этом пасмурном дне, резкий порыв ветра загнал Пэт внутрь. Помещение оправдало ожидания: несколько залов с низкими потолками, уютный свет от ламп, полки вдоль стен, ряды картин на продажу. По радио играли Stranglers – Golden Brown. В кухонной зоне женщина мыла посуду. Когда Пэт вошла, она подняла глаза, а затем потянулась отключать радио.

– Оставьте! – сказала Пэт.

– Оно весь день играет, – парировала та. – Уже наслушалась. Вот это ветер, да? Горячей еды нет, простите, поставщики не доехали, но могу предложить чай или кофе с пирожными.

Пэт улыбнулась.

– Спасибо.

В ожидании напитка она просмотрела книги и картины. В магазинчике было так тихо и спокойно, с кухни доносились приглушенные звуки музыки. На некоторых картинах отчетливо угадывалось море, на других оно явно тоже было, но угадывалось уже меньше. Одна из картин особенно привлекла внимание Пэт – на нем не было моря и вообще ничего корнуолльского. На ней будто сквозь дверной проем открывался вид на пустой, почти спартанский сарайчик. Метла в углу, у стены цветочные горшки, садовые перчатки, деревянный оптовый ящик с чаем, мешок картошки. Вроде бы беспорядок, а вроде все на своих местах. Пэт казалось, что она чувствует запах почвы и пыли, тепло дневного солнца.

Заиграла следующая песня, Пэт ее узнала. Life in a Northern Town от Dream Academy. Женщина, подпевая, несла Пэт кружку (и булочку с шафраном).

– Напоминает мне о доме, – сказала она. Пэт услышала знакомые скачки в акценте.

– Вы не местная? – спросила Пэт.

– Галифакс. – Женщина поставила кружку и тарелку на стол.

– Далеко вы от дома, – сказала Пэт. Кофе был насыщенный, идеально коричневый, а булочка не хуже тех, что они ели в садовом центре.

Женщина улыбнулась.

– Мой дом здесь, – сказала она.

Оказалось, она много лет проработала в отделе планировки администрации Брэдфорда. Таблицы, собрания, аналитика – все, что было в ее жизни.

– Каждый день я стояла у ксерокса и говорила себе: «Скоро пятница». Год за годом.

– А что потом?

– Ничего выдающегося, – ответила женщина. – Однажды кто-то сказал мне: «Ты постоянно так говоришь» – и я осознала, а ведь и правда. Я годами мечтала, чтобы поскорее наступила пятница. Я взяла и переехала. – Она улыбнулась. – В фильмах это все за пять минут заканчивается. Пять минут в кадре собирают вещи и уезжают. У меня ушло два года. Но я справилась.

– И вы тут справляетесь? – спросила Пэт. Она старалась не придавать слову «справляетесь» особого смыслового ударения.

– Работаю то тут, то в супермаркете, то в галереях, денег хватает, – сказала женщина. – Но теперь я просыпаюсь и думаю: «Класс! Вторник!»

* * *

Галерея «Лю Карн» располагалась в ветхом здании в самом конце улицы. Раньше там будто была мастерская – окна высокие, стеклянный потолок. Металлические рамы чуть-чуть заржавели, а вид из них открывался на «спины» соседних домов и мусорные контейнеры. Скорее всего, в погожие дни света там было очень много.

Дверь открыл мужчина лет тридцати – кожа сгоревшая, красная (запачканная краской) и глаза самого голубого цвета. Ими он уверенно оценил Тельму.