– Все для нее так прекрасно сложилось, – продолжила Тельма. – Даже Лю Карн и ее проступок похоронены. По крайней мере, Кейли так думала. – Она отпила шорли. На экране телевизора шлюпка проплывала вдоль рядов затопленных домов. – А потом как гром среди ясного неба – летняя ярмарка. Кого она видит? Иззи Трюин, женщину, с которой работала в одной школе, в школе, в которой все это произошло. И Кейли узнаёт ее за секунду. Иззи Трюин очень запоминающаяся дама, и за годы она едва ли изменилась.

– Тогда понятно, почему она была в таком шоке, – сказала Пэт.

– Но почему Иззи ее не узнала? – спросила Лиз. – Она же стояла на сцене перед всеми, разглагольствовала про то, как в школе замечательно.

– Прошло очень много лет, – сказала Тельма. – Она полностью изменила внешность, сменила имя. Наверное, Иззи узнала ее, но не поняла откуда, как это часто бывает. А Кейли прекрасно понимала, что Иззи явно не тот человек, который стал бы держать язык за зубами. Если бы Крис Канн узнал про эту историю, он уволил бы ее за секунду. И ее идеальная жизнь развалилась бы в один миг. Отсюда и шок на летней ярмарке.

– Но я до сих пор не понимаю, – сказала Лиз, – при чем здесь анонимные письма?

– Постойте! – Возглас Пэт привлек внимание нескольких человек. – Погодите-ка… А что, если кто-то еще узнал о прошлом Кейли… и решил вытравить Брильяшку из школы письмами!

– Мы ведь знаем о ее письмах только то, что сказала она сама. – Лиз приободрилась. – Там вполне могло быть написано что-то и про ее прошлое, а Кейли взяла их и уничтожила.

– Остальные письма были простым прикрытием, – сказала Пэт, – а на самом деле кто-то шантажировал Кейли Брильяшку… Может, даже требовал денег?

– Нет, – сказала Тельма. – Все совсем не так.

* * *

Поездка на север была другой. Погода была тихой, спокойной, будто устала от мучений прошедшего дня. А все признаки урагана – сломанные деревья, затопленные луга – словно замерли во времени и покое, отделились от хаоса, в котором были рождены. Подруги даже изредка открывали окна «Йети» – что скоро стало просто необходимостью, потому что из шоперов Лиз начали просачиваться ароматы.

В какой-то момент на М5 они остановились в ресторанчике «Глосестер», и все трое были удивлены атмосферой настоящего фермерского хозяйства и огромной, покрытой газоном скульптурой, похожей на телепузика. Никаких привычных бургеров, кофе и игровых автоматов. Тельма купила местный вид пирога для Тедди, а Лиз раскошелилась на яйца по-шотландски для Дерека и баночку чего-то, что называется «фруктовая горчица», для Джен. Пэт накупила целую коллекцию такой горчицы и релиша.

– Пусть Род теперь готовит сколько хочет, – сказала она. – Я справлюсь.

Пэт с довольным видом выставила баночки перед собой на столе, за которым они сидели. Консервы со свеклой и хреном, луковый конфитюр, любопытная приправка с перцем чили.

Лиз посмотрела на подругу.

– Ты как будто приободрилась, – сказала она. – Радостная такая.

– А я и не осознавала, что я была нерадостная, – призналась Пэт, тут же обороняясь. Она выглянула в окно на маленький холмик и заросший камышом пруд. Они хорошо вписывались в образ фермерского ресторана, который у многих ассоциировался с экологичностью. Небо вдруг стало таким ярким, ярко-голубым, впервые за долгое-долгое время.

– Ну ты не прям погрязла в тоске, – сказала Тельма, и ее слова повисли в воздухе.

Пэт взяла в руки баночку, которую купила Лиз.

– А что вообще такое «фруктовая горчица» и зачем она дома? – спросила она.

– Джен точно понравится, – сказала Лиз.