– Джен точно понравится, – сказала Лиз. А потом тихо вздохнула: – Для пасты с халлуми.

Тельма с Пэт улыбнулись.

– Я понимаю, что она твоя подруга, – сказала Пэт, – но не понимаю, почему ты ее терпишь.

Лиз улыбнулась.

– Кто-то же должен. – Она сделала паузу. – Знаете, я ведь и правда думала, что это Джен. Шлет письма.

– С чего ты вообще это взяла? – спросила Пэт. – Даже я не вижу связи.

Лиз замолчала и посмотрела Тельме в глаза, прежде чем снова заговорить.

– Ну, эй, – вмешалась Пэт, – больше никаких секретов.

– Вы же помните, что она лежала в психиатрическом отделении Фрайрейджа?

Пэт кивнула.

– Это же было очень давно?

– Ты была в декрете с Лиамом. Это было сразу после того, как у них в браке случился разлад, потому что Дейв начал встречаться с женщиной из машинной мастерской в Воксхолле. Джен тогда слетела с катушек. Облила машину Дейва растворителем, а сарайчик этой женщины вообще подожгла. Вся садовая мебель сгорела. – Лиз вздохнула, вспоминая весь тот ужас… боль, попытки протянуть руку и еще много боли. – Они в итоге подали на судебный запрет. Благодаря этому она хотя бы пришла в себя, а то конец был бы преподавательской карьере.

– Я этого не знала, – сказала Пэт.

– Лиз очень преданный друг и никогда не скажет лишнего, – заметила Тельма. – Вряд ли вообще кто-то знал.

Лиз покраснела от теплоты в голосе подруги.

– Просто я знала, что у Джен есть эта сторона… Поэтому когда письма начали получать люди, с которыми она не в ладах… Ну, я задумалась.

– Любой задумался бы, – сказала Пэт.

– Можно спросить? – подала голос Тельма. – После чего ты убедилась, что это не она?

– Она пришла ко мне в библиотеку поговорить, – сказала Лиз, – и я вспомнила, что Бекки рассказывала мне про одно из писем.

– Которое? – спросила Тельма.

– В котором кого-то назвали «жирной тварью». – Лиз смутилась. – Я точно знаю, что Джен способна на многое, но унижать за фигуру она бы никогда не стала.

Тельма улыбнулась.

– Да, – кивнула она. – Ты совершенно права.

– И еще, – вдруг сказала Пэт – спонтанно и резко, будто осмелилась на признание. – Простите, что я вас избегала в конце лета.

Подруги потерянно промолчали.

– Тебе не за что извиняться, – начала Лиз, но Пэт замотала головой.

– Вы меня поддерживали на протяжении всей болезни и лечения Рода. Но как это часто бывает, когда о чем-то… о ком-то так много думаешь, это становится сложно озвучить. Это такая непростая тема… – Она говорила быстро, занимая руки баночками горчицы и релиша. – Но… – Пэт снова замолчала и посмотрела на подруг. – От молчания только хуже. Секреты – это яд.

Подруги не сводили с нее глаз. Обе молчали, им и нечего было сказать. Пэт замолчала.

– Род, – сказала она. – Род и его рак…

Подруги не перебивали.

– Я знаю, что лечение помогло, знаю, что все хорошо. – Пэт уставилась на баночку фруктовой горчицы. – Но ведь в какой-то момент он может вернуться. Или я могу заболеть раком. Заболеть чем угодно. – Она подняла глаза на подруг. – Когда-нибудь кто-то из нас точно чем-то да заболеет. Я вдруг осознала… Мне почти шестьдесят… Позади уже сильно больше, чем впереди… – Пэт снова опустила глаза на ровные ряды баночек. – И теперь никак не могу избавиться от этой мысли. Что времени так мало.

Подруги понимающе молчали.

– Оно скорее не бесконечно, – внесла свою лепту Тельма.