Сэм подавил зевок, когда Джаред вдруг оторвал взгляд от планшета.

– Так, друзья! – сказал он. – Давайте-ка впредь и навсегда зазубрим: ребят надо в индивидуальном, прицельном порядке мотивировать на прогресс! Точки с запятой? Да! Многоточия? Да!

С каждой фразой он бил ладонью по столу, отчего стаканы дребезжали.

Вдруг его телефон ожил и разразился такими звуками, будто по синтезатору колотили огромной кувалдой.

– Простите, – сказал Джаред. – Надо ответить.

Он отошел в уголок библиотеки и воодушевленно заговорил о чем-то, что было «Блин, ну просто офигенски!».

Тельма начала обмахивать себя ладонью.

– Да, жара просто ужас! – виновато сказал Сэм. Еще раз зевнул. – Простите, миссис Купер, я просто не могу сегодня проснуться.

Тельма подумала о розовеньких пухлых щечках малышки Робин на фотографии, которую он ей показал до начала встречи.

– Зубки режутся, да? – спросила она, отпихивая от себя грустные мысли, которые непременно просыпались каждый раз, когда она видела младенца.

Сэм кивнул.

– Мы грешим именно на них, – сказал он. – Она такой беспокойный ребенок.

– Не переживайте, – постаралась успокоить Тельма. – Юная мадам просто нашла для себя новую игру. Покричи и смотри, как мама с папой смешно к тебе бегут.

– Думаете? – Даже спустя годы Тельма узнала это его выражение лица. Ребенком Сэма всегда приходилось заверять, что все будет хорошо, потому что он вечно беспокоился о физкультуре, о диктантах, о том, что Великий лондонский пожар может случиться и в Тирске. Топси шутила, что у него стакан точно всегда наполовину пуст.

– Сэм, если бы мне платили по фунту за каждую историю о бессонных ночах с младенцем, я бы зимовала на Сейшелах, – сказала Тельма.

Сэм улыбнулся, и на какое-то мгновение ей показалось, что на нее смотрит призрак семилетнего мальчика. Улыбка разразилась зевком, рука подлетела ко рту.

Ногти у него обкусанные.

Такие же, как во времена дикого стресса – госэкзамен, занятия танцами с миссис Лотер и когда у него украли велосипед. Неужели дело только в типичной усталости, выгравированной на каждом молодом отце?

– А в принципе как дела? – спросила Тельма как бы невзначай.

– Ну, сами знаете, – сказал Сэм. – Стараемся.

Теперь она точно видела, что было что-то еще. Что-то помимо усталости. Тельма не планировала с ним ничего обсуждать, но, заметив обкусанные ногти, убедилась – Сэма беспокоит что-то большое, не просто бессонные ночи с дочкой.

– Я слышала про отвратительные письма, которые приходят твоим коллегам, – тихо сказала Тельма, пока Джаред трещал по телефону у окна.

Эта фраза произвела на Сэма заметное впечатление. Он никак не отреагировал, даже не пошевелился, но тело его осязаемо напряглось, шея закаменела, а руки так впились в стол, что костяшки побелели.

– Да, – сказал Сэм, глаза забегали, смотря куда угодно, только не на Тельму.

– Представляю, как люди расстраиваются, – продолжила она.