|
Мы ведь поджидали вас целый месяц и уж как готовились к вашему приезду! День ото дня поддерживали огонь в камине, и постель всегда была постлана, ну, и все прочее тоже! Как стало известно, что вы приедете, сэр, так меня и определили на эту должность, и уж с того часу я вертелся как белка в колесе. Только услышу, кто-то подъезжает к дому, -- пулей к окну! Сколько раз, бывало, обманывался, а нынче только вы из фаэтона вышли, я враз признал, что это мой... что это вы и есть. Ну и ждали же вас! А уж нынче как приду ужинать, я буду в людской первый человек: всей прислуге страх как охота все про вас разузнать! -- Что ж, -- сказал я, -- надеюсь, ты дашь обо мне недурной отзыв: дескать, трезвый, серьезный, усердный, нрава спокойного и с наилучшими рекомендациями с последнего места службы! Он смущенно засмеялся. -- У вас кудри больно хороши, -- сказал он, видно, желая переменить разговор. -- Правда, виконт тоже ходит весь в кудрях, только вот потеха, мистер Поуль говорит, волосы-то у него не сами вьются, от природы-то они прямые, ровно палки. Стареет наш виконт. Больно веселая у него жизнь, правду я говорю, сэр? -- Я, видишь ли, почти ничего о нем не знаю, -- отвечал я. -- Разные ветви нашего рода уже давно живут врозь, да притом я чуть не с детства солдат. -- Солдат, мистер Энн? -- пылко воскликнул Роули. -- И ранены были? Не могу же я разочаровать человека, если он мною восхищается, это противу моих правил, а потому я спустил с плеча халат и молча показал шрам от раны, полученной в Эдинбургской крепости. Роули посмотрел на него с благоговейным страхом. -- Вон что, -- продолжал он, -- отсюда и разница! Все дело в том, как проживешь свой век. Тот виконт только и знает, что скачки да игру в кости, и так всю жизнь. Что ж, это как полагается, но только я -- вот что скажу: толку от этого чуть. А вот... -- А вот -- что, мистер Роули? -- подбодрил я его, ибо он умолк. -- Да, милорд? -- отозвался он. -- Что ж, сэр, я и впрямь так говорил. А теперь, как вас увидел, и опять скажу! Я не мог не улыбнуться при этом взрыве, и мошенник поймал в зеркале мою улыбку и улыбнулся мне в ответ. -- И опять скажу, мистер Энн, -- вновь заговорил он. -- Я ведь много чего понимаю. Я могу отличить, кто настоящий джентльмен, а кто нет. Пускай мистер Поуль катится куда подале вместе со своим хозяином! Прошу прощенья, мистер Энн, за этакие слова, -- прибавил он, вдруг покраснев до ушей. -- Мистер Поуль особливо предупреждал меня не болтать лишнего. -- Благопристойность прежде всего, -- сказал я. -- Бери пример со старших по чину. После этих моих слов мы занялись одеванием. Я удивился, что все предметы туалета превосходно сидят на мне: не кое-как, подобно солдатскому обмундированию или готовому платью, а так хорошо пригнаны, словно они вышли из рук искусного, опытного художника, работавшего с любовью и для приятного ему заказчика. |
