Изменить размер шрифта - +

     Желая не уронить своего достоинства,  да и  не замешкаться  с отъездом,
едва  к тому представится возможность, я  поворотился  к  форейторам Белами,
чтобы с  ними рассчитаться. Они не могли предъявить мне ни единой претензии,
кроме той, о которой и сами не ведали, -- что я  беглец. Хуже  всего в  моем
фальшивом  положении было то, что, прежде чем отблагодарить кого-нибудь, мне
всякий  раз надобно было как  следует подумать.  Приходилось помнить, что не
годится оставлять  на своем  пути ни недовольных, ни слишком благодарных. Но
во  всей этой  истории с самого  начала было столько шуму и  треску, а пятый
акт, где были и выстрелы, и примирение отца с дочерью, и похищение  почтовой
лошади, так отзывался  мелодрамой, что сохранить это в тайне не было никакой
надежды. Конечно же, будет теперь  судить и рядить об этом на кухне прислуга
всех гостиниц и постоялых  дворов на  тридцать  миль вокруг  по меньшей мере
добрых полгода. А потому мне оставалось только отблагодарить всех так, чтобы
благодарность моя  вызвала как  можно  меньше толков,  -- достаточно  щедро,
чтобы  никто не  ворчал, и достаточно скромно, чтобы никто не стал хвастать:
Решение мое  было скорое, но недостаточно мудрое. Один из молодцов плюнул на
свои  чаевые,  как  он  выразился,  "на  счастье";  другой, вдруг  обнаружив
нежданное  благочестие,  стал  пылко  просить господа  одарить,  меня  своею
милостью. Я понял, что вот-вот начнутся шумные изъявления  благодарности,  и
вознамерился как можно  скорее унести ноги. Приказав моему форейтору и Роули
быть готовыми в  путь, я  поднялся  на веранду и со шляпой  в  руке предстал
перед мистером Гринсливзом и архидиаконом.
     --  Надеюсь, вы меня  извините, --  начал я,  --  мне совестно нарушать
приятные излияния родственных  чувств, которым я в некотором роде имел честь
способствовать.
     И тут разразилась буря.
     -- В некотором роде! В некотором роде,  сэр! -- воскликнул папенька. --
Да что это  вы  такое  говорите, мистер Сент-Ив! Ежели я  получил назад  мою
голубку,  ежели  ее в  целости-сохранности  вырвали  из лап  этого  мерзкого
негодяя, я уж знаю,  кого  благодарить!  Вашу  руку, сэр, я по  уши  у вас в
долгу! Хоть  вы и француз,  но, ейбогу,  вы хорошей породы. И, ей-богу, сэр,
ничего для вас не пожалею, просите, что хотите, хоть бы и руку Долли!
     Все это  он пророкотал  громовым  басом,  весьма  неожиданным  в  столь
крохотном человечке.  И каждое его слово доносилось и до слуг, которые вслед
за господами высыпали из дому и толпились теперь вокруг нас на веранде, и до
Роули и пятерых форейторов, стоявших внизу, на посыпанной гравием подъездной
дороге.  Чувства, выраженные  отцом, были  всем  понятны,  и  какой-то осел,
которого не иначе как бес попутал, предложил трижды  прокричать  "ура" в мою
честь, что и было тотчас  же  с  охотою  исполнено. Услышать,  как  имя твое
отдается в Уэстморлендских горах, среди приветственных кликов, наверно, даже
лестно, но в ту минуту, когда (как я полагал) полицейские афишки уже неслись
вслед за мною со скоростью ста миль в день, это было совсем некстати.
Быстрый переход