Желая не уронить своего достоинства, да и не замешкаться с отъездом,
едва к тому представится возможность, я поворотился к форейторам Белами,
чтобы с ними рассчитаться. Они не могли предъявить мне ни единой претензии,
кроме той, о которой и сами не ведали, -- что я беглец. Хуже всего в моем
фальшивом положении было то, что, прежде чем отблагодарить кого-нибудь, мне
всякий раз надобно было как следует подумать. Приходилось помнить, что не
годится оставлять на своем пути ни недовольных, ни слишком благодарных. Но
во всей этой истории с самого начала было столько шуму и треску, а пятый
акт, где были и выстрелы, и примирение отца с дочерью, и похищение почтовой
лошади, так отзывался мелодрамой, что сохранить это в тайне не было никакой
надежды. Конечно же, будет теперь судить и рядить об этом на кухне прислуга
всех гостиниц и постоялых дворов на тридцать миль вокруг по меньшей мере
добрых полгода. А потому мне оставалось только отблагодарить всех так, чтобы
благодарность моя вызвала как можно меньше толков, -- достаточно щедро,
чтобы никто не ворчал, и достаточно скромно, чтобы никто не стал хвастать:
Решение мое было скорое, но недостаточно мудрое. Один из молодцов плюнул на
свои чаевые, как он выразился, "на счастье"; другой, вдруг обнаружив
нежданное благочестие, стал пылко просить господа одарить, меня своею
милостью. Я понял, что вот-вот начнутся шумные изъявления благодарности, и
вознамерился как можно скорее унести ноги. Приказав моему форейтору и Роули
быть готовыми в путь, я поднялся на веранду и со шляпой в руке предстал
перед мистером Гринсливзом и архидиаконом.
-- Надеюсь, вы меня извините, -- начал я, -- мне совестно нарушать
приятные излияния родственных чувств, которым я в некотором роде имел честь
способствовать.
И тут разразилась буря.
-- В некотором роде! В некотором роде, сэр! -- воскликнул папенька. --
Да что это вы такое говорите, мистер Сент-Ив! Ежели я получил назад мою
голубку, ежели ее в целости-сохранности вырвали из лап этого мерзкого
негодяя, я уж знаю, кого благодарить! Вашу руку, сэр, я по уши у вас в
долгу! Хоть вы и француз, но, ейбогу, вы хорошей породы. И, ей-богу, сэр,
ничего для вас не пожалею, просите, что хотите, хоть бы и руку Долли!
Все это он пророкотал громовым басом, весьма неожиданным в столь
крохотном человечке. И каждое его слово доносилось и до слуг, которые вслед
за господами высыпали из дому и толпились теперь вокруг нас на веранде, и до
Роули и пятерых форейторов, стоявших внизу, на посыпанной гравием подъездной
дороге. Чувства, выраженные отцом, были всем понятны, и какой-то осел,
которого не иначе как бес попутал, предложил трижды прокричать "ура" в мою
честь, что и было тотчас же с охотою исполнено. Услышать, как имя твое
отдается в Уэстморлендских горах, среди приветственных кликов, наверно, даже
лестно, но в ту минуту, когда (как я полагал) полицейские афишки уже неслись
вслед за мною со скоростью ста миль в день, это было совсем некстати. |