|
-- Но только по-хорошему. -- Ну, разумеется, сударыня, -- отвечал я. -- Что может быть проще! Мы с вами в цивилизованном государстве, человек этот преступник и... -- Ах, нет, ни за что! -- воскликнула она. -- И думать не смейте! У него много слабостей, но он совсем не преступник, я-то знаю. -- Но что бы вы ни говорили, в этой истории виноватый он; как ни поверни, а он пошел наперекор закону, -- возразил я. И тот же час я окликнул своего форейтора -- все четверо всадников как раз сильно опередили нас -- и осведомился у него, кто здесь поблизости мировой судья и где он живет. Архидиакон Клитрой, отвечал он, лицо весьма высокопоставленное, и живет он всего в миле или двух в сторону, -- надо повернуть назад и свернуть на первый, не то на второй проселок. -- Везите леди туда да скачите во всю прыть, -- распорядился я и показал ему золотой. -- Слушаюсь, сэр! Домчу единым духом, только держитесь! -- отозвался форейтор. И не успел я и глазом моргнуть, как он заворотил экипаж, и мы галопом поскакали на юг. Верховая свита наша вмиг заметила этот маневр, в свой черед поворотила коней и, что-то громко крича, пустилась за нами вдогонку, так что изящная мирная картина -- карета и провожатые верхами, -- которую мы являли всего лишь минуту назад, в мгновение ока преобразилась в подобие шумной и беспорядочной травли, будто на охоте за лисицей. Оба форейтора и мой веселый плутишка-слуга были, разумеется, просто незаинтересованными участниками этой комедии -- их гнал вперед один только спортивный интерес; они держались все вместе, громко хохотали, размахивали шляпами и выкрикивали все, что придет в голову: -- Ату его! -- Держи вора! -- Разбойник! Разбойник! Совсем иное дело Белами. Едва заметив, что мы изменили направление, он тут же поворотил коня, да так круто, что бедное животное чуть не повалилось на бок, и пустил его в карьер вслед за нами. Когда он нагнал нас, лицо у него было белое, как полотно, и в поднятой руке он держал пистолет. Я быстро обернулся к бедняжке невесте, вернее, к той, что была лишь недавно невестою, но более не желала ею быть, она, со своей стороны, отворотясь от окошка, рванулась ко мне. -- Ах, спасите, он убьет меня! -- вскричала она. -- Не бойтесь, -- сказал я. Лицо ее было искажено страхом. Точно малое дитя, она обеими руками безотчетно вцепилась в мою руку. Тут карета круто накренилась, пол ушел у меня из-под ног, нас кинуло вповалку на сиденье. И почти в тот же миг в окне, которое малютка так и не закрыла, появилась голова Белами. Вы только вообразите себе эту картину! Мы с малюткой падаем, верней, только что упали на сиденье, что, конечно же, выглядело со стороны несколько двусмысленно. Карета с бешеной скоростью мчится по большаку, неистово подскакивая и кренясь то вправо, то влево. |
