Глядя вслед убегающей миниатюрной Импрес в платье цвета спелой земляники, с развевающимися светлыми волосами, Валерия с удовлетворенной улыбкой на накрашенных губах пробормотала:

– Прощай, маленькая девочка с фермы.

На обратном пути в Елену Валерия с удовлетворением поздравляла себя со столь эффективно проведенной разведкой боем. Она улыбалась, глаза у нее сияли. Перчатки оказались просто неожиданной удачей; Трей оставил их перед ленчем с Джудом Паркером, а человек, которого она наняла следить за Треем, потихоньку стащил их. Что ж, оставалось только узнать, как отреагирует на ее визит неискушенная и наивная девочка.

Единственным осложнением, которое следовало принимать во внимание, было подозрение, что мальчик – сын Трея. Вообще говоря, целая куча детей, окружающих любовницу Трея, поражала. Валерии как то не приходило в голову рассматривать Трея как человека, способного вести семейную жизнь. Но, будучи женщиной практичной, через секунду она отбросила размышления, касающиеся нравственного облика Трея, и сконцентрировалась на более неотложных проблемах. Необходимо придумать причину, по которой она совершила столь неожиданный визит на ранчо, если Трей вздумает упрекать ее. Как в шахматах, необходимо планировать свои действия на несколько ходов веред.

Вбежав в спальню, расстроенная Импрес заперла дверь на замок и замерла, дрожа от волнения. Ему все равно, ему наплевать, билось у нее в мозгу, и с каждой секундой спазмы все больше сжимали желудок, провоцируя рвоту. Разве где то в душе она не ожидала с самого начала, что счастье ее не может быть долгим? Или не понимала склонности Трея к развлечениям?

– Жизнь продолжается! – сказала она себе резко, чтобы унять дрожь. – Еще никто не умирал от неразделенной любви.

Она заставила себя подойти к креслу и сесть в него. Схватившись за ручки кресла, она напряглась и попыталась перебороть боль в желудке.

Он бросил ее ради Валерии…

Импрес никак не могла остановить дрожь, сознание ее было рассеянным, мысли зашли в тупик, только ужасное чувство потери, словно дикий зверь, разрывало ее внутренности.

Целый час просидела она в кресле.

– Все кончено, – прошептала она. – Прошла любовь.

Трей не приехал к обеду, и надежда, которая все таки остаавалась у нее в душе, безвозвратно рухнула. Значит, он отправился обедать к Валерии. Импрес не могла есть, хотя ей удалось выдержать спокойный вид ради детей. Они потрясенные визитом Валерии, пытались поднять разговор о миссис Брэддок Блэк. Это открытие им было нелегко объяснить, хотя Импрес изложила хорошо отредактированную версию об угрозе соплеменникам Трея и признала, что Трею пришлось жениться на женщине, которая была у них утром.

Он женился ненадолго, добавила она, когда на нее посыпались вопросы, голосом, в котором было мало убежденности и еще меньше надежды. И в первый раз с тех пор, как она встретила Трея, Импрес напомнила детям о возможности вернуться во Францию, чтобы восстановить наследственные права Гая.

– Было бы замечательно за то время, пока Трей будет женат, решить вопрос о папином поместье, – она заставила себя произнести эту фразу сдержанным, спокойным тоном, словно не рухнул весь окружающий ее мир, словно путешествие во Францию было самым разумным выходом из сложившейся ситуации.

Дети, когда она упомянула о поездке во Францию, притихли. Младшим, выросшим в глуши, это ни о чем не говорило, а у Гая и Женевьевы воспоминания были смутными. Никто не говорил о Трее, но он был в их мыслях как самый важный и влиятельный человек.