– Прекрасные башмаки, – сказал Трей, подумав при этом, что у него всегда была новая обувь.

– У нас осталась только одна пара, когда папа умер, ну, а каждому хотелось пройтись, – Гай внезапно замолчал, наконец заметив пристальный взгляд сестры. – Я лучше займусь вашей лошадью.

– Он слишком много говорит, – сказала Импрес, когда дверь за Гаем закрылась.

– Все дети таковы. – Трей улыбнулся. – Поэтому они так привлекательны.

– Он не ребенок. Боюсь, что он чувствует себя взрослым с тех пор, как… – Она заколебалась.

– С тех пор, как умер ваш отец?

– Да.

– Когда это случилось?

– Прошлым летом.

– Извини, но именно поэтому ты и оказалась у Лили? Импрес кивнула:

– И поэтому я не могу позволить возобновить наше соглашение.

– В этом нет необходимости. Ты заработала свои деньги. – В его голосе было понимание и сочувствие.

– Не уверена.

– К счастью для меня. – Улыбка, у него была обаятельная и приглашающая. – И раз уж мы коснулись этой темы, может быть, обсудим, как мы проведем оставшиеся дни, конечно с Гаем и Эдуардом вместе.

Его гнев, после того как он встретил Импрес, прошел. Пришлось совершить эту поездку, чтобы разобраться в причинах ее отъезда. У Импрес не было привычки спать с мужчинами, и ее внезапный отъезд мог быть связан с ее обязательствами перед детьми. Теперь его предположения подтвердились.

– Не забудь Эмили и Женевьеву, – добавила Импрес с особенной улыбкой, в которой была ласковая насмешка.

– Так есть еще дети? – Голос у Трея был изумленный, но он быстро взял себя в руки и спокойно сказал: – Да, конечно, ты ведь сказала там, у Лили, что у тебя есть сестры.

Он не привык иметь дело с детьми и не представлял, что дети сопутствуют любви. Об этом следовало бы подумать отдельно, решил он.

Импрес видела легкое потрясение, которое испытал Трей, и дала ему свою оценку. Секундное колебание доказывало его честность, но теперь все поменялось, он был у нее дома, ситуация в корне отлична от той, что была на ранчо, где семья Трея и слуги создавали преимущество для него. С четырьмя детьми и бедным жилищем, стремлением улучшить жизнь семьи она могла исключить его из своей жизни. Но она испытывала непреодолимое желание броситься в его объятия, хотя и пыталась безуспешно преодолеть это чувство, убеждая себя, что ей нет места в насыщенной жизни Трея. Для него это никак не могло быть любовью.

– Всего четверо. Братья и сестры, – разъяснила Импрес. – Боюсь, что твое путешествие просто бессмысленная трата времени.

Даже произнося эти слова, она чувствовала, как бьется у нее сердце, потому что видела, что Трей не расстегнул пальто. Его глаза, цвет которых напоминал ей лунный свет, глянули в упор на нее.

– Я едва не угробил лошадь по дороге сюда, так что четверо или сорок… – Он размотал шарф и, приподняв брови, произнес окончательный приговор. – Нужно просто время, – он как то по мальчишески ухмыльнулся, – чтобы приспособиться к этому.

Трей снял пальто и протянул его Импрес, у которой под его тяжестью подогнулись колени.

– Боже, как ты его носишь? – воскликнула пораженная Импрес. – Оказывается, ты намного сильнее, чей я думала.

– А ты слабее, – ответил он сдержанно. – Прекрасное сочетание, насколько я помню.

– Замолчи, Трей, дети могут услышать, – предупредила Импрес, испуганно глядя в сторону чердака, нервы у нее были на пределе. Когда он появился здесь из зимней темноты, подсознательно у нее возникла мысль, что жизнь началась вновь, и теперь, когда он стоял рядом, его присутствие подавило ее чувства, словно она оказалась в эпицентре урагана.