— Нет, конечно, — согласился Пил. — Значит, если я встречу здесь Брета, то мне нужно будет просто сказать ему, что мы возвращаем ему залог и…

— Нет-нет! — засуетился Бигл. — Не делай этого. Если этот человек преступник, то и серебро это он просто-напросто украл.

— Ясно, — вздохнул Пил. — Но если не вернуть ему задаток, то он будет продолжать оставаться нашим клиентом.

— Не обязательно. Как я уже говорил, я уже почти все просчитал. Брет убил Кронка; Рафферти тоже склонен так думать и наверняка предъявит ему обвинение, если только Брет, скажем так, попадет в руки закона, а следовательно, принимая во внимание тот факт, что ты, скорее всего, наткнешься там на Брета…

— Короче, я должен буду «настучать» шерифу, верно?

— Ну да. А я уведомлю Рафферти, который и организует его экстрадицию из Невады. Естественно, никто не станет верить убийце.

— А серебряный оковалок останется у тебя. Ладно, Бигл, ты босс, тебе виднее. А теперь позволь доложить тебе о том, какие неприятности постигли меня. Дело в том, что в самолете я, похоже, заснул, и, пока я спал, — Отис, тебе лучше сесть, если ты сейчас стоишь, — какой-то ублюдок украл мой бумажник. Я обнаружил это только…

— Только не говори, будто у тебя украли все деньги, что я тебе дал! — взвизгнул Отис Бигл.

— Там были не только твои деньги, но и мои собственные тоже, — с горечью проговорил Пил. — Так что я оказался в совершенно ужасном положении. И если ты не переведешь мне телеграфом хотя бы немного денег, то я не смогу завтра попасть в Вирджиния-Сити.

— Ну и черт с тобой, Пил! — выкрикнул в трубку Отис Бигл. — Оставайся там и подыхай с голоду. Ты уволен!..

В трубке раздался громкий щелчок, и соединение прервалось. Пил удрученно покачал головой и положил трубку. Он уже хотел выйти из будки, но в следующее мгновение замер на месте.

Отсюда ему была хорошо видна стойка портье. Элеанор Джейвлин записывалась в книгу постояльцев, и сопровождал ее… Мартин О’Фаррелл, тот самый карточный игрок. О’Фаррелл что-то с жаром говорил девушке.

Пил чуть приоткрыл стеклянную дверь телефонной будки, но так и не смог разобрать слов, ибо в этот самый момент портье позвонил в колокольчик, и мальчишка-коридорный подошел к стойке и взял стоявший на полу багаж Элеанор Джейвлин. Затем она в сопровождении О’Фаррелла стала подниматься по лестнице.

Пил вышел из будки и быстро заглянул в гостевую книгу. Запись Элеанор Джейвлин гласила: «Этел О’Фаррелл».

— Будь я проклят, — сказал он, обращаясь к портье, — ведь это же Марти и Этел О’Фаррелл. В каком номере они остановились?..

— Мисс О’Фаррелл в двести четвертом, — ответил портье. — А ее брат снял соседнюю комнату.

— Ну разумеется. Пойду-ка я, пожалуй, поздороваюсь. Представляю, как они обрадуются, когда узнают, что я тоже здесь.

Сказав это, он проворно взбежал по лестнице. Навстречу ему попался мальчишка-коридорный. Насвистывая что-то веселенькое, Пил энергично постучал в дверь номера 204.

Дверь ему открыл Мартин О’Фаррелл, который, судя по всему, вовсе не обрадовался появлению Пила.

— Привет, я тут подумал, что было бы неплохо еще разок перекинуться в картишки…

— Как-нибудь в другой раз, — натянуто проговорил О’Фаррелл. — Сейчас я очень занят. — Он попытался было закрыть дверь, но Пил предусмотрительно поставил ногу в проем.

— А что это Этел не видно? — усмехнулся Пил. — Я и с ней не отказался бы поздороваться.

— Кто там еще? — раздался за спиной у Мартина О’Фаррелла голос Элеанор Джейвлин.