Я взялся за ручки тележки. Потянул — тяжело, но едет. Колеса заскрипели под весом камней.

Тимка и Матвей подошли сзади, начали подталкивать.

— Вместе, — сказал я. — На счет три. Раз, два, три!

Мы рванули. Тележка тронулась с места, покатилась по утоптанному снегу.

Мы везли ее обратно через Слободку. Останавливались передохнуть каждые сто шагов. Тяжело, но дотащить нужно.

Когда вкатили тележку во двор, солнце уже поднялось выше. Стало немного теплее — градуса на два, не больше.

Мы остановились у крыльца, тяжело дыша. Пар валил изо ртов.

— Отлично, — сказал я, вытирая пот со лба. — Первый шаг сделали. Осталось построить нашу печь.

Я посмотрел на мальчишек:

— Отдыхайте, отогрейтесь дома. Потом начинаем разгружать.

Они закивали и побрели в дом, к очагу. Я остался во дворе, глядя на тележку с камнями. Первый шаг сделан. Теперь — самое сложное.

Пять минут отдыха пролетели быстро.

Мальчишки вернулись из дома — отогретые, с румяными щеками. Варя дала им горячего отвара, и теперь они снова были готовы работать.

Я стоял во дворе рядом с тележкой, глядя на груду камней. В голове уже выстроилась вся конструкция — от основания до трубы. Оставалось только воплотить.

— Слушайте внимательно, — сказал я, когда все собрались вокруг. — Печь будем строить прямо здесь, на тележке. Иначе потом не вытащим — слишком тяжелая.

Тимка нахмурился:

— На тележке? Но она же на колесах… неустойчиво.

— Поэтому сначала зафиксируем, — ответил я. — Подложим камни под колеса, чтобы не каталась. Потом начнем укладывать основание.

Матвей кивнул:

— Понял, а что с глиной? На морозе же замерзнет.

— Замерзнет, — согласился я. — Поэтому будем работать быстро. Глину разведем в доме, в тепле. Будем выносить порциями — ведрами. Укладывать сразу, пока не застыла. Ясно?

— Ясно, — хором ответили мальчишки.

— Тогда за работу. Петька, Стёпка — найдите камни покрупнее, подложите под колеса тележки. Остальные — начинайте разгружать. Самые большие и плоские камни — в сторону. Они пойдут на основание.

Мальчишки рассыпались, каждый занялся своим делом.

Петька и Стёпка нашли во дворе несколько тяжелых булыжников, подкатили их под колеса тележки. Она встала намертво, перестала качаться.

Остальные начали разгружать камни, сортируя их по размеру и форме.

Я же пошел в дом готовить раствор. На кухне у очага стояли два больших деревянных таза. В углу, в старом сундуке, лежали остатки огнеупорной глины — та самая, что я покупал для колесницы. Два мешка, может чуть больше.

Я вытащил их, развязал. Глина была сухая, комковатая, серого цвета. Высыпал в один таз. Налил воды из ведра — теплой, почти горячей, из котла над очагом. Начал месить руками. Сухая глина превращалась в теплую вязкую массу. Липла к пальцам, тянулась. Я добавлял воды понемногу, месил, разминал комки.

Когда первая порция была готова — густая, как тесто, но текучая — я выпрямился:

— Варя, помоги. Нужно носить глину на улицу. Быстро, пока не остыла.

Она молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула, взяла ведро и зачерпнула глину из таза.

Мы вышли во двор. Я поставил ведро с глиной рядом с тележкой и обернулся к мальчишкам:

— Слушайте, как будем работать. Антон, Сенька, Федька — вы идете в дом. Там у очага стоят тазы и мешки с глиной. Высыпаете в таз, заливаете горячей водой из котла, месите. Как готово — выносите сюда ведрами. Быстро, пока не остыла. Понятно?

Антон кивнул:

— Понятно. Сколько воды лить?

— Чтобы как густое тесто получилось, — показал я руками.