— И всё равно готовишь то же самое, что и они, — закончил я. — Потому что ты варишься с ними в одном котле, а я предлагаю тебе выйти за его пределы.

— Как? — он наклонился вперёд.

Я встал, прошёлся по залу:

— Белозёров бьёт тебя ценой. А что, если люди будут готовы платить дороже за то, чего нет больше нигде? Что, если очередь в «Золотого Гуся» станет длиннее, чем в «Сытого Монаха», несмотря на разницу в цене?

— Невозможно, — покачал головой Кирилл. — Люди всегда выберут дешевле при одинаковом качестве. Это закон торговли. Они будут готовы переплатить только за уникальность.

— Вот именно. Люди выберут уникальность, — возразил я. — Статус. Возможность попробовать то, о чём будут говорить на весь город. Возможность сказать: «А я ел в „Золотом Гусе“ новое блюдо. Ты не пробовал? Ах, тебе надо обязательно!»

Я повернулся к нему:

— Ты сам говорил на ярмарке — еда должна быть искусством. Так вот, я дам тебе то, чего здесь не видели. Кухню, которую я называю кухней Тайной Школы.

Кирилл прищурился:

— Тайной Школы? Что это значит?

— Это традиционные рецепты земель далеко на западе, — соврал я.

— Откуда ты их знаешь? — недоверчиво спросил Кирилл.

— Разве это важно сейчас? — я пожал плечами и уселся напротив Кирилла.

— Вот моё предложение. Я дам тебе несколько рецептов для начала. Научу готовить блюда, которые поставят «Золотого Гуся» в отдельную лигу. Если они сработают — дам ещё. Со временем я сделаю из твоего трактира место, куда люди будут ходить не за едой, а за возможностью прикоснуться к искусству.

Кирилл слушал, не сводя с меня глаз.

— Взамен, — продолжил я, — я хочу тридцать процентов от чистой прибыли «Золотого Гуся». Пожизненно.

Кирилл застыл.

Потом вскочил так резко, что ящик чуть не опрокинулся:

— ТРЕТЬ⁈

Голос его грянул эхом по пустому залу. Варя вздрогнула. Матвей отпрянул.

Кирилл побагровел:

— Ты хочешь треть моего заведения за несколько рецептов⁈ Ты спятил⁈

— За спасение твоего заведения и за обучение новым приемам готовки, — спокойно поправил я, не вставая. — Есть разница.

— Это грабёж! — Кирилл начал мерить шагами, размахивая руками. — Обычный грабёж! Я — мастер! Моё заведение! Мои двадцать лет труда! И ты хочешь взять треть⁈

— Ты прав, — кивнул я. — Это твоё заведение. Твои двадцать лет. Только вот скоро всё это станет собственностью Белозёрова.

Кирилл замер.

— Давай считать, — я поднял палец. — Семьдесят процентов от работающего «Гуся» или сто процентов от ничего. Что выгоднее?

Кирилл развернулся ко мне:

— Дай мне рецепты за фиксированную сумму! Сто серебряных. Нет — двести! Я заплачу! Но не долю!

— Нет, — коротко ответил я.

— Почему⁈ — он сжал кулаки. — Ты же получишь деньги сразу!

— Потому что я не продаю рецепты, Кирилл. Я вкладываю в твоё заведение. Тот кто вкладывает получает долю, а не разовую выплату.

— Тогда… — он запнулся, подбирая слова. — Тогда десять процентов. Это справедливо.

— Нет.

— Пятнадцать!

— Нет.

— Двадцать! — голос Кирилла сорвался. — Двадцать процентов — последнее предложение!

Я откинулся назад, скрестив руки на груди:

— Справедливо было бы пятьдесят процентов. Потому что без меня через несколько дней у тебя будет ноль процентов от несуществующего заведения.