Все в комнате вытаращились на меня — глаза широкие, рты открыты.

Варя первой нашла голос:

— Наступать⁈ — выдохнула она. — Александр, ты… ты серьезно? Мы едва выжили сегодня! Еще чуть-чуть — и всё бы рухнуло!

Матвей кивнул, лицо бледное:

— Она права… мы на пределе… если завтра так же…

— Завтра будет по-другому, — оборвал я. — Завтра мы будем готовы.

Тишина.

Все смотрели на меня, словно я спятил.

Глава 8

Тишина затянулась. Все смотрели на меня — Варя сжимала край стола. Матвей облизнул пересохшие губы. Тимка моргал, не понимая. Дети замерли у очага. Фрол потер седую бороду. Маша скрестила руки на груди, мускулы напряглись. Волк с напарником стояли у двери, не шевелясь.

Варя первой отошла:

— Александр… какого черта ты несешь?

Я встал из-за стола. Ножки скрипнули по полу. Выпрямился, оглядел всех медленно, встречаясь взглядом с каждым.

— Сегодня мы победили. — Голос прозвучал ровно, без эмоций. — Заработали огромные деньги. Показали Гильдии, что можем драться.

Огонь в очаге затрещал. Искры взметнулись вверх.

— Но это только первый бой, а еще два дня. Завтра они уже будут готовы. У них уже будет план как бороться с нами.

Матвей нахмурился, провел рукой по лицу:

— Значит что? Готовимся держать удар?

— Нет. — Я покачал головой. — Оборона — это смерть. Медленная смерть.

Шагнул к столу, оперся костяшками о деревянную поверхность.

— Мы должны наступать.

Тимка моргнул:

— На… наступать? На Гильдию?

— Именно так. Мы должны быть на шаг впереди, — поправил я. — Сегодня мы были уличниками. Лепешки на бегу — схватил, съел, пошел дальше. Завтра мы должны немного, но видоизмениться, чтобы снова привлечь покупателей. Показать что-то новое. Ударить так, как они не ждут.

Я выпрямился, обвел взглядом комнату:

— Гильдия владеет павильонами. Люди могут сидеть, есть спокойно. Праздник. Комфорт.

Варя открыла рот, словно хотела что-то сказать, но остановилась. Провела рукой по волосам, которые прилипли ко лбу от пота и жара. Потом спросила тихо, с недоверием в голосе:

— Александр… ты серьезно? Ты хочешь чтобы и у нас люди сидели? На улице? Прямо на площади?

Я кивнул, обводя взглядом всех собравшихся. Дети у очага прижались друг к другу, слушали с широко распахнутыми глазами. Фрол сидел на лавке, сгорбившись. Старик устал.

— Именно это я и хочу сделать. Столы, стулья, посуда — все как в настоящем заведении. Завтра мы будем не просто уличными торговцами с жаровней. Мы станем местом, где люди смогут сесть и поесть по-человечески. Добавим немного лоска.

Фрол прищурился:

— Хорошо, допустим. А что подавать собираешься? Те же лепешки, только за столом?

— Лепешки останутся, — ответил я, чувствуя как адреналин все еще бежит по венам после сегодняшнего триумфа. — Огненные Языки и Пламенные Сердца — это наше оружие, но завтра мы добавим кое-что новое.

Пауза. Все замерли в ожидании. Где-то в углу один из младших детей шмыгнул носом. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены.

— Суп.

Молчание растянулось на несколько секунд. Матвей переглянулся с Тимкой. Варя нахмурилась.

Фрол почесал бороду сильнее:

— Суп? Ты правда хочешь варить суп на улице? В котелке над углями, как бродяги?

— Не в котелке, — поправил я, представляя картину в голове — дымящиеся миски, аромат бульона, лица довольных клиентов. — Я буду подавать его в мисках. Горячий мясной бульон, прозрачный как слеза, наваристый.