Кирилл плеснул остатки клюквенного соуса сверху — красный, кислый, контрастирующий с жирностью сыра и грибов. Перемешал ещё раз.

Через две минуты он зачерпнул готовое месиво большой ложкой, выложил в глиняную миску. Протянул клиенту из замершей очереди к Станции 2:

— НОВОЕ БЛЮДО! «Праздничное»! Грибы, сыр и клюква! ПЯТЬ МЕДЯКОВ! КТО ХОЧЕТ⁈

Клиент взял миску с опаской, понюхал, попробовал.

Глаза расширились:

— Вкусно! Ох, вкусно-то как и с кислинкой…

Очередь зашевелилась — люди потянулись к Кириллу снова, протягивая монеты.

Кирилл жарил партию за партией — грибы, шарики, соус. Он не смотрел через площадь на Александра, но знал, что тот смотрит на него.

«Так вот как ты дерёшься, повар?» — думал Кирилл, переворачивая грибы на сковороде. «Ты заставил меня импровизировать? Это весело! Как же весело! Ну держись. Через два часа моя вторая партия дойдёт и тогда посмотрим, кто из нас устанет первым.»

Кирилл семенович веселился. Его подчиненные никогда не видели его таким. Глаза горят, спина мокрая и он сам с улыбкой, готовит и готовит, соревнуясь со странным поваром напротив.

* * *

Александр

Прошло два часа непрерывной работы — жарить, глазировать, раздавать. Руки двигались автоматически, спина ныла, лицо горело от жара Горна, но я не останавливался.

ПШИК!

Очередная партия Жемчужин упала в Соус Ярости, облако пара взметнулось вверх. Толпа уже не оборачивалась так резко, как в первый раз — звук стал привычным, ожидаемым.

И это было проблемой.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, украдкой посмотрел на нашу небольшую очередь. Интерес к нашей еде немного схлынул. Все кто хотел уже попробовали.

В это же время Кирилл Семёнович стоял у своей импровизированной станции, жарил на сковороде своё «Праздничное», демонстрируя людям шоу. Он работал быстро и улыбался, отдавая людям еду.

Он затыкал просчет в своём плане, но это и привлекало людей. Вряд ли кто-то хоть когда-нибудь видел этого человека таким.

«Он продержится так ещё час, может два,» — думал я, жаря очередную партию мяса. «Но без томлёного мяса он теряет свою главную силу. Наверняка мясо у них уже доходит и Кирилл просто устраняет кризис таким вот способом. Умно»

В этот момент я заметил, как его повара притащили пару здоровенных котлов из кухни и принялись суетиться вокруг них — значит мясо дошло.

Кирилл выпрямился у своей сковороды, посмотрел на лотки, усмехнулся. Вытер руки о фартук, надел камзол обратно. Его повара уже рубили мясо и готовились продолжить работу. Станции 1 и 2 ожили.

Кирилл отошёл от жаровни, вернулся в центр павильона. Поднял руку — отмашка. Все пять станций заработали снова.

Аромат томлёного мяса накрыл площадь волной — сладковатый, насыщенный, роскошный. Люди принюхались, повернули головы к павильону Кирилла.

— О! «Полумесяцы» вернулись!

— И «Рулеты» тоже!

— Я так их ждал!

Очередь к павильону Кирилла, которая начала редеть, снова разрослась — люди переходили от других лавок, возвращались из нашей очереди.

У нас назревала проблема и заключалась она в отсутствии разнообразия.

Матвей подошёл ко мне, лицо обеспокоенное:

— Александр… люди уходят. Они говорят, что наше блюдо они уже попробовали, теперь хотят что-то другое.

Я кивнул медленно.

«Драконьи Жемчужины» — это хит, но это один хит. Я бил по силе первого удара, по эффекту, по синергии с элем.

Но Кирилл бил по ширине. Пять разных вкусов. Сладкое, солёное, острое, роскошное, простое. Блюда на любой кошелёк и любой вкус. Он мог провалиться из-за этого и провалился бы, если бы сам не встал к сковороде.