«Пора и тебя пустить в дело…»

Я повернулся к Волку:

— Волк! Режь сыр кубиками! Размером с два пальца!

Волк поднял голову от чана с маринадом, вымыл руки:

— Сыр жарить будем?

— Да! Быстрее!

Волк взял сыр, начал резать. Кубики получались разного размера, но это было неважно.

Я крикнул Матвею:

— Матвей! Чередуй! Партия колец — потом партия сыра!

Матвей кивнул. Тимка начал панировать кубики сыра — обваливал их в той же смеси муки и специй, что и лук. Сыр покрывался ровным слоем панировки, становился похожим на белые камешки в пыли.

Матвей бросил первую партию сыра в кипящее масло. Шипение. Запах молока и жареного теста. Через минуту он вынул их.

Я взял один кубик, откусил. Горячо. Панировка хрустела. Сыр внутри расплавился частично, стал мягким, тянучим. Когда я отвел кубик от рта, за ним потянулась тонкая нитка сыра.

Идеально получилось.

Я поднял кубик высоко над головой, чтобы толпа видела тянущуюся нитку сыра, и заорал:

— НОВИНКА! «ПЛАЧУЩЕЕ ЗОЛОТО»! Горячий тянущийся сыр! ПЯТЬ МЕДЯКОВ!

Толпа заволновалась. Люди увидели нитку сыра, услышали цену — пять медяков, дороже колец, но дешевле Жемчужин.

Одна девушка шагнула вперёд:

— Давай попробую это «Золото»!

Матвей выложил порцию сыра в стаканчик, отдал ей.

Она откусила — и ее лицо озарилось улыбкой. Она жевала, улыбалась, кивала:

— М-м-м вкусно! Солёное, горячее, тянется так интересно!

Очередь заволновалась. Люди хотели и Кольца, и Золото. Матвей жарил то одно, то другое, не останавливаясь.

Теперь у меня было три потока.

Котёл 1 — я жарил Жемчужины.

Котёл 2 — Матвей жарил Кольца и Золото, чередуя.

Всё это работало с одного конвейера — одна панировка, один Горн, одна команда.

Я посмотрел через площадь на Кирилла. Он стоял у своего павильона, смотрел на нас, лицо задумчивое. Не злое, не испуганное — задумчивое.

«Он понимает,» — подумал я. «Видит, что я делаю. Три блюда из одного конвейера. Он не может так. Его станции слишком сложные для подобного».

Я усмехнулся, вылавливая Жемчужины из фритюра.

И в этот момент услышал знакомый голос из очереди:

— ПОВАР!

Я обернулся.

Тот самый мужик — «перебежчик», который первым попробовал Жемчужины в начале дня. Он стоял в очереди, лицо растерянное, руки разведены в стороны:

— Повар! Я не могу выбрать! Я хочу и Жемчужины, и Кольца, и Золото! А можно… можно всё вместе⁈

Я замер. «Точно.»

Идея вспыхнула в голове как молния.

Я взял хлебный стаканчик, поднял высоко:

— Можно! Сейчас сделаю! — я закинул партию жемчужин в него.

— Матвей! Партию Колец!

Матвей вынул золотистые кольца, я забрал их шумовкой, высыпал в тот же стаканчик поверх Жемчужин.

— Матвей! Партию Золота!

Матвей вынул кубики сыра и высыпал их сверху.

Это был идеальный баланс. Острое. Сладкое. Солёное. Все это я слегка присыпал свежим лучком и заорал во весь голос:

— «СОКРОВИЩА ГОРНА»! Мясо, лук и сыр!

Послышались крики:

— ХОЧУ!

— Давай мне!

— Я беру!

Перебежчик первым протянул деньги Антону:

— МНЕ ПЕРВОМУ!

Я передал ему стаканчик. Он схватил его, откусил сразу всё, потом шумно отхлебнул из кружки.

Его глаза закатились от удовольствия. Он прожевал, проглотил, заорал на всю площадь:

— Ух хорошо! Вот это праздник так праздник сегодня! Лучшая ярмарка на моей памяти!

Народ с ним громко согласился.