— Мне Сокровища!

— И мне!

«Как ты отразишь это Кирилл?» — думал я, собирая очередные Сокровища. « Мой финальный удар».

Битва вышла на финишную прямую. Следующие три часа пролетели как одна минута в непрерывной, яростной, изматывающей работе.

Я жарил Жемчужины глазировал, высыпал в стаканчики. Матвей жарил Кольца и Золото, чередуя партии. Варя, присоединившаяся к нам, раздавала порции двумя руками, едва успевая.

Антон с Сенькой принимали деньги — монеты звенели, падая в ящик.

Ивар наливал эль и квас без остановки. Бочки пустели, он откатывал пустые и выкатывал полные из запаса.

Петька бегал к Фролу и обратно — приносил свежие стаканчики, уносил пустые корзины.

Волк с Гришкой мариновали третью партию мяса и помогали всем, разгружая нас по-очереди, чтобы можно было перевести дух.

Маша нарезала лук, сыр, мясо — без остановки.

Площадь праздновала и гуляла. Музыканты, конкурсы, сотни голосов, смех, крики, запахи. Два гигантских муравейника — наш и Кирилла — работали на пределе, не останавливаясь ни на секунду.

Я украдкой посматривал через площадь.

Кирилл тоже работал без остановки. Его пять станций выдавали еду непрерывно. Полумесяцы, Рулеты, Пышки, Бульон, Шарики — всё шло потоком. Повара суетились, лица красные от жара, рубашки мокрые.

Кирилл стоял в центре павильона, отдавал команды, проверял качество, иногда сам становился к огню, чтобы помочь.

Его очередь не редела. Моя не редела.

Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись. Площадь не пустела — наоборот, к вечеру людей стало ещё больше. Последний день ярмарки, последний шанс попробовать всё.

Я вытер пот со лба, посмотрел на небо. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая площадь в золотисто-красные тона. Сумерки начали опускаться на площадь. Мороз немного усилился.

«Уже сумерки,» — подумал я, жаря очередную партию Жемчужин. «Скоро всё закончится.»

И вдруг, сквозь шум площади, я услышал.

БАММММ.

Громкий, протяжный удар с башни городской стражи на краю площади. Звук прорезал воздух, заставил всех замереть. Площадь стихла мгновенно. Разговоры оборвались. Люди подняли головы, смотрели на башню.

БАМММММ.

Второй удар. Ещё громче, ещё протяжнее.

Я замер с шумовкой в руке. Жемчужины дымились в масле, готовые к вылавливанию.

Клиент перед нашим столом замер, протягивая монеты Антону.

БАММММ.

Третий удар.

Удар в колокол означал конец ярмарки. Мы могли еще оставаться и торговать, но официально ярмарка подошла к концу.

Мы отдали последние заказы, затем я посмотрел на команду. Уставшие, красные от жара, лица в саже от горна. Затем бросил взгляд на павильон напротив.

Кирилл Семенович тоже отдавал последние заказы. Он смотрел на меня, а толпа не рассасывалась. Все ждали чем закончится наше соревнование.

Никто не знал, кто победил. Я не знал и Кирилл не знал.

Ящик Антона был полон монет — я видел, как они блестели в лучах заходящего солнца. Но сколько? Тысяча медяков? Две? Три?

— Ну что, Кирилл Семенович? Время подводить итоги⁈ — крикнул я ему весело улыбаясь.

Впервые Кирилл улыбнулся мне в ответ: — Точно. Идем узнаем с каким отрывом я тебя выиграл!

Глава 17

Народ с площади не расходился.

Торговля прекратилась, но люди стояли. Сотни человек толпились между нашей точкой и павильоном «Золотого Гуся», переговаривались, ждали.

Они пришли на дуэль и они хотели знать, кто победил.

Я стоял у Горна, тяжело дышал, вытирал пот со лба. Руки дрожали от усталости, спина ныла, но я не садился. Смотрел через площадь на Кирилла.