Я сел напротив.

Дети постепенно разошлись наверх — чувствовали, что разговор будет серьёзный, взрослый. Остались только Варя и Матвей — они имели право знать.

Несколько минут мы сидели молча. Угрюмый пил отвар маленькими глотками, обдумывая что сказать.

Наконец он заговорил:

— Мои люди выяснили кое-что. По городу работает минимум пять-шесть агентов. Это только те, кого мы видели, но думаю их гораздо больше. Профессионалы. Ходят по рынкам, по площадям, по тавернам — шепчут, распускают слухи. Действуют скоординировано. Это спланированная операция.

Он посмотрел мне в глаза:

— Гильдия вложила в это деньги, Александр. Серьёзные деньги. Они решили тебя уничтожить и они не остановятся, пока не добьются своего.

Я молчал, слушал.

— Я могу предложить решение, — продолжил Угрюмый, и в его голосе появились стальные нотки. — Мои люди найдут этих агентов. Одного за другим и мы вырвем им языки. Буквально. После третьего или четвёртого остальные испугаются и свалят из города. Слухи прекратятся.

Варя вздрогнула. Матвей побледнел.

Я покачал головой:

— Нет. Это не поможет.

Угрюмый нахмурился:

— Почему?

— Потому что на место этих придут другие, — объяснил я спокойно. — Гильдия наймёт новых или сами члены Гильдии начнут шептать — ты ведь не будешь вырывать языки почтенным купцам? А главное — мы не можем воевать со всем городом. Мало того, ты и себя подвергнешь риску. Нельзя заставить людей молчать силой. Это только ухудшит ситуацию.

Угрюмый откинулся на спинку лавки, скрестил руки на груди:

— Тогда что ты предлагаешь?

Я достал записи, положил на стол между нами:

— Они говорят что у меня плохие продукты. Тухлое мясо, заражённая мука. Хорошо. Я докажу что это ложь. Публично.

— Как?

— Я приведу своих поставщиков, — я постучал пальцем по столу, подчёркивая каждое слово. — Дарью-мельничиху, мясника Игната, огородницу Матрёну. Тех самых людей, у которых я покупаю продукты. Мы устроим показательную закупку прямо на главной площади, при народе. Они расскажут откуда берут товар, как его готовят. Покажут свою муку, своё мясо. Дадут людям попробовать, понюхать, проверить, а потом публично подтвердят, что поставляют мне только качественные продукты. При свидетелях.

Я посмотрел Угрюмому в глаза:

— Люди увидят своими глазами откуда я беру продукты. Услышат из первых уст. Может это не развеет все слухи сразу, но хотя бы покажет что я работаю с проверенными людьми. Это создаст сомнение в головах у тех, кто верит слухам. Сомнение — это трещина, а трещину можно расширить.

Угрюмый смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом хмыкнул:

— Слова, повар. Слова — это ветер. Сегодня они скажут одно, завтра Гильдия может заставить их сказать другое.

— Знаю, — кивнул я спокойно. — Риск есть, но если они публично подтвердят что я покупаю у них качественный товар — это хоть что-то. Аргумент против слухов.

Я наклонился вперёд:

— Угрюмый, я не говорю что это панацея. Я говорю, что это единственный разумный ход прямо сейчас. Мы не можем вырезать языки всему городу. Мы не можем заткнуть рот Гильдии силой, но можем показать правду тем, кто ещё готов её слушать.

Волк, который всё это время молчал, хмыкнул:

— А если они испугаются и откажутся, Александр? Что тогда?

Я посмотрел на него, и в моём взгляде не было иллюзий:

— Тогда я буду придумывать что-нибудь еще, но это узнаем завтра. Сейчас это лучший план из того что у меня есть.

Угрюмый сидел, обдумывая. Пальцы барабанили по столу.