За ее спиной послышались взволнованные детские голоса:

— Варя, кто это такие?

— Опять какие-то господа пришли?

— Богачи хотят нас выгнать!

— Не дадим! Не позволим!

— Тише! — рявкнула Варя, не поворачивая головы. — Стойте где стоите!

Я медленно, очень медленно достал из-за пазухи купчую и протянул ее девушке:

— Вот документ. Печать городской управы, подпись ростовщика Касьяна Скорохвата. Дом куплен законно, со всеми правами.

Варя даже не взглянула на свиток, только презрительно фыркнула:

— Воровская бумажка! Наверняка еще и подделка!

— Это не подделка. Касьян известный человек, его подпись знают все…

— А мне плевать! — закричала она так, что голос сорвался. — Этот дом мой! Мы здесь живем!

— Послушай, может быть, мы сможем договориться…

— Ни о чем мы с вами договариваться не будем! — Варя подняла руку с железкой. — А ну, убирайтесь отсюда! Живо!

— Хватит на меня орать! — рыкнул я, начав выходить из себя. — Откуда я знал, что вы здесь живете⁈ Я купил дом на последние деньги! Право зайти, а не слушать крики на пороге у меня есть!

— Есть у вас права! — передразнила она. — А у нас прав нет, да? Права только у тех, у кого деньги есть!

Она резко подняла свободную руку — и это был сигнал к атаке.

— Атакуем! — гаркнула Варя.

Из окон второго и третьего этажей тут же полетел целый град снарядов. Камни, гнилые овощи и прочий мусор. Дети метали прицельно и яростно — видно было, что к осаде готовились заранее.

— Ай! — вскрикнул Матвей, когда гнилое яблоко попало ему в плечо.

Один булыжник просвистел в дюйме от моей головы и с грохотом ударился о забор.

— Отступаем! — крикнул я, хватая Матвея за рукав.

Мы отбежали на безопасное расстояние, а из дома продолжали лететь снаряды. Дети кричали что-то боевое и злорадное. Варя стояла на пороге как полководец, командуя маленькой армией.

— Еще приблизитесь — получите камнем по башке! — орала она нам вслед. — Мы вас предупредили!

Я отряхивал с плаща остатки гнилых овощей, а Матвей, красный от возмущения, вытирал плащом липкие следы тухлого яйца. Вот тебе и дом с «призраками»…

— Мастер! — задыхался он от негодования. — У нас же купчая есть! Документы! Закон полностью на нашей стороне! Мы можем стражу позвать, и они этих… этих оборванцев выгонят в два счета!

— И что, выкинем детей на улицу? — спросил я, продолжая отряхиваться.

— А что нам еще делать⁈ — Матвей размахивал руками, разозленный донельзя. — Дом наш! Мы за него деньги заплатили! А эти… захватили нашу собственность и еще камни в нас кидают!

— Дом наш, — согласился я. — И что с того?

— Как это — что с того⁈ Мы имеем право…

— Матвей, — тихо сказал я, глядя на окна, где все еще виднелись детские лица. — Посмотри на них внимательно.

— На кого? На этих дикарей?

— На детей. Грязных, голодных, испуганных. Но готовых драться за свой дом до последнего.

Матвей нехотя взглянул на дом. Я видел, как его лицо постепенно меняется.

— Они… они точно такие же, как я был, — сказал он, успокаиваясь. — Когда вы меня спасали.

— Вот именно.

— Но мастер, — в голосе Матвея прозвучала растерянность, — что же нам делать? Мы не можем просто уйти. У нас денег больше нет на другой дом.